Информация о материале

Сергей Гончарук

Факты

09 августа 2026

Молодые люди всё реже ходят на свидания, позже вступают в отношения и всё спокойнее относятся к перспективе остаться без пары. Дело не в том, что любовь перестала быть нужна. Просто её поиск превратился в утомительную работу, а плохие отношения больше не выглядят привлекательнее хорошей жизни в одиночку.

Любовь поставили на паузу: почему молодёжь устала от свиданий

Кажется, у мужчин появилась ещё одна причина спокойно провести вечер дома. Впрочем, у женщин тоже.

Вместо приложения для знакомств можно открыть сериал. Вместо неловкого разговора за бокалом вина — позвонить друзьям. Вместо выяснения, почему человек, ещё вчера присылавший сердечки, внезапно исчез, — лечь спать вовремя.

Американский журнал The Atlantic назвал происходящее «великим романтическим спадом». Молодые люди реже ходят на свидания, позже начинают серьёзные отношения и всё чаще перестают воспринимать брак как обязательный пункт жизненной программы.

Но важно понимать: любовь не умерла. Люди по-прежнему хотят близости, поддержки и надёжного партнёра. Они просто всё чаще задают вопрос, который раньше задавать было не принято: стоит ли потенциальный результат всех усилий, которых требует его поиск?

После пандемии отношения так и не восстановились

Пандемия резко сократила количество случайных знакомств, свиданий и отношений между людьми, которые не жили вместе. Казалось, после снятия ограничений романтическая жизнь быстро вернётся в привычное русло.

Этого не произошло.

Исследование Стэнфордского университета показало, что доля взрослых американцев, называвших себя одинокими, выросла с 18,9% в 2017 году до 24,3% в 2022-м. Это более десяти миллионов дополнительных людей без постоянного партнёра — даже с учётом изменения возрастной структуры населения.

Сильнее всего пострадали не браки и совместное проживание, а менее формальные отношения. Закрылись бары, офисы и университеты, исчезли вечеринки, случайные встречи и привычные социальные маршруты. А когда общественная жизнь восстановилась, многие уже привыкли обходиться без романтики.

Во время изоляции люди заново выстроили свои приоритеты. Друзья, семья, работа, путешествия, спорт и собственное пространство заняли то место, которое раньше почти автоматически предназначалось будущему партнёру.

Отношения не обязательно были отвергнуты. Они просто опустились на несколько строчек ниже.

Свидание превратилось в собеседование

Раньше будущего партнёра часто встречали на работе, в университете, через друзей или на общей вечеринке. Знакомство происходило как будто само собой: человек уже находился внутри понятного социального контекста.

Теперь путь к свиданию нередко начинается с приложения. Нужно выбрать фотографии, написать анкету, просмотреть десятки профилей, поставить отметки, дождаться совпадения, начать переписку и попытаться понять, действительно ли собеседник хочет встретиться.

Затем начинается согласование календарей. Через неделю или три два незнакомых человека садятся друг напротив друга и за ограниченное время пытаются определить, достаточно ли они интересны, привлекательны и психологически совместимы.

Не свидание, а собеседование на вакансию с крайне туманными обязанностями и без гарантии второго этапа.

При этом выбор кажется бесконечным. Даже приятная встреча может закончиться мыслью: возможно, следующий человек окажется ещё интереснее. Приложения обещали облегчить поиск любви, но одновременно превратили потенциальных партнёров в каталог, который невозможно просмотреть до конца.

Мужчины и женщины устают по-разному

Опыт мужчин и женщин в приложениях заметно различается.

Мужчины чаще жалуются, что отправляют сообщения и отметки симпатии почти без ответа. По данным Pew Research Center, 57% мужчин, пользовавшихся сервисами знакомств, считали, что получают недостаточно сообщений. Среди женщин так отвечали 24%.

У женщин возникает противоположная проблема. Они получают больше внимания, но оно далеко не всегда оказывается приятным или безопасным. О слишком большом количестве сообщений говорили 30% женщин и лишь 6% мужчин.

В итоге мужчина видит пустой экран и чувствует себя отвергнутым. Женщина открывает переполненный почтовый ящик и вынуждена фильтровать навязчивость, грубость, сексуальные предложения и потенциальные угрозы.

Обе стороны устают, но каждая уверена, что другой досталась более лёгкая версия игры.

Почему мужчины берут паузу

Многие мужчины признаются, что больше не понимают правил современного ухаживания.

От них по-прежнему ждут инициативы, уверенности и готовности оплатить ужин. Одновременно мужчина должен уважать равенство, не быть навязчивым, уметь говорить о чувствах и точно определять границы собеседницы.

Сами по себе эти требования не выглядят противоречивыми. Проблема в том, что многих мужчин не учили ни эмоциональной открытости, ни спокойному разговору об отношениях. Старую модель поведения уже нельзя считать универсальной, а новую им никто толком не объяснил.

Добавим финансовую нестабильность. В американском исследовании 2025 года, охватившем 5275 не состоящих в браке людей от 22 до 35 лет, нехватку денег назвали препятствием для свиданий 58% мужчин и 46% женщин.

Для мужчины, от которого всё ещё нередко ожидают оплаты первой встречи, романтический поиск становится не только эмоционально, но и финансово дорогим. После нескольких неудачных свиданий домашний ужин, спортзал и отключённые уведомления действительно начинают выглядеть разумной стратегией.

Почему женщины всё чаще не соглашаются на компромисс

Для женщин возможность отказаться от отношений — исторически довольно новое достижение.

Ещё несколько поколений назад брак был не просто романтическим выбором. Он обеспечивал социальное положение, финансовую устойчивость, возможность вести половую жизнь без осуждения и иногда даже доступ к банковским услугам.

Теперь всё больше женщин могут самостоятельно получать образование, строить карьеру, снимать или покупать жильё и воспитывать детей. Это не означает, что партнёр им больше не нужен. Но плохой союз перестал быть единственной альтернативой одиночеству.

Особенно остро стоит вопрос домашнего труда. Даже в парах, где женщина зарабатывает больше, на неё часто приходится значительная часть уборки, ухода за детьми, планирования семейной жизни и эмоциональной поддержки.

Поэтому некоторые женщины оценивают будущие отношения не только с точки зрения любви, но и с практической стороны: станет ли их жизнь легче, теплее и интереснее — или в ней просто появится ещё один человек, о котором придётся заботиться?

Если убедительного ответа нет, вечер в одиночестве действительно может показаться привлекательнее.

Молодёжь всё ещё хочет серьёзных отношений

Романтический спад не означает массового отказа от любви и семьи.

В том же американском исследовании только около 31% молодых людей сообщили, что ходят на свидания не реже одного раза в месяц. При этом примерно половина хотела бы начать отношения.

Большинство также поддерживало идею свиданий ради серьёзной связи: так ответили 83% женщин и 74% мужчин. Страх обязательств оказался менее значительным препятствием, чем нехватка денег, неуверенность в себе и негативный опыт прошлых отношений.

Получается странный разрыв. Люди хотят отношений, но не хотят проходить через процесс их поиска.

После болезненного расставания, серии исчезнувших собеседников и десятков переписок, закончившихся ничем, вполне естественно решить: если любовь однажды встретится — прекрасно. Но превращать её поиск в ежедневную обязанность больше не хочется.

Именно поэтому исследователи всё реже спрашивают людей, «активно ли они ищут партнёра». Точнее звучит другой вопрос: «Открыты ли вы для отношений?»

Открыты — да. Ищут — уже не обязательно.

Одиночество не всегда означает свободу

Здесь важно не впасть в другую крайность и не объявить одиночество новым универсальным рецептом счастья.

Некоторые люди действительно чувствуют себя без партнёра свободнее. Они укрепляют дружеские связи, путешествуют, меняют профессию и наконец перестают строить жизнь вокруг ожидания «того самого» человека.

Однако длительное отсутствие близости способно приносить не только спокойствие, но и изоляцию. Особенно если отношения заменяются исключительно карьерой, потреблением, бесконечным саморазвитием и тренировками.

Исследования, приведённые The Atlantic, показывают, что уровень счастья среди не состоящих в браке американцев в последнее десятилетие снижался быстрее, чем среди женатых. Вероятная причина заключается не только в отсутствии партнёра, но и в ослаблении других сообществ — соседских, религиозных, профессиональных и общественных.

Семья когда-то была главным, иногда принудительным источником поддержки. Теперь человек получил свободу выбирать другую жизнь, но общество пока не создало достаточно устойчивых форм близости взамен.

Одних отключённых уведомлений для счастья всё-таки может оказаться мало.

Возможно, романтика не исчезает, а меняет форму

Молодые люди не обязательно отказываются от близости. Они учатся находить её за пределами традиционной пары.

Друзья вместе путешествуют, снимают жильё, поддерживают друг друга во время болезней и обсуждают совместную старость. Одинокие родители создают собственные сообщества. Люди выбирают осознанное совместное родительство без романтического союза или строят жизнь вокруг нескольких важных связей, а не одного партнёра.

Это не всегда замена любви. Иногда это попытка получить заботу, надёжность и ощущение принадлежности, не принимая прежние правила брака целиком.

Пожалуй, «великий романтический спад» стоит воспринимать не как смерть любви, а как забастовку против плохих условий её поиска.

Люди всё ещё хотят влюбляться. Просто они больше не уверены, что ради этого обязательно нужно годами свайпать незнакомцев, терпеть гостинг, играть в противоречивые гендерные игры и проводить вечера на собеседованиях без вакансии.

Поэтому главным романом второй половины 2020-х действительно могут стать отношения человека с друзьями, режимом сна, абонементом в зал и собственным спокойствием.

До тех пор, пока не появится кто-то, ради кого захочется всё-таки включить уведомления.

Информация о материале

Андрей Малец

Факты

09 августа 2026

Говорящие плюшевые игрушки умеют сочинять сказки, отвечать на вопросы и изображать настоящую дружбу. Специалисты по развитию детей предупреждают: постоянно внимательный и удобный ИИ-компаньон может лишить ребёнка повседневных споров, отказов и примирений, без которых не формируются важные социальные навыки.

Игрушка, которая никогда не спорит: чем ИИ-друзья могут навредить детям

Когда-то плюшевый медведь молчал, а весь разговор за него придумывал ребёнок. Теперь игрушка способна ответить сама — назвать владельца по имени, продолжить историю, помочь с простым заданием и поддержать разговор практически на любую тему.

Такие устройства называют ИИ-игрушками или цифровыми компаньонами. Среди них — Gabbo от американского стартапа Curio: мягкая игрушка со встроенными микрофоном, динамиком, подключением к интернету и языковой моделью. Производитель предлагает её детям от трёх лет как собеседника для игр, обучения и рассказывания историй.

Звучит почти идеально. Возможно, слишком идеально.

Друг, который всегда готов играть

В декабре 2025 года The Economist посвятил влиянию искусственного интеллекта на детство отдельный материал. Издание обратило внимание на парадокс: главная опасность может заключаться не только в ошибках нейросетей, но и в том, что происходит, когда технология работает именно так, как обещала.

ИИ-компаньон не устал, не занят и почти всегда готов продолжать разговор. Он не требует подождать, редко раздражается и обычно подстраивается под интересы пользователя. Если ребёнок хочет десятый рассказ о динозаврах, игрушка немедленно его сочинит. Если он не согласен, алгоритм, скорее всего, вежливо сменит формулировку.

Но реальные люди устроены иначе. Друг может захотеть играть во что-то другое. Брат откажется делиться игрушкой. Мама не сразу поймёт вопрос. Учитель не изменит правила только потому, что ребёнку они не понравились.

Именно в этих маленьких столкновениях постепенно осваивается жизнь среди других людей.

Зачем ребёнку отказы и споры

Детский хирург и исследователь раннего развития Дана Саскинд называет человеческое несовершенство не помехой, а частью обучения.

Недопонимание заставляет ребёнка объяснять свою мысль другими словами. Ожидание учит справляться с нетерпением. Ссора требует учитывать чужие чувства, а примирение показывает, что отношения можно восстановить после конфликта.

Саскинд считает, что подобное повседневное «трение» помогает развивать эмпатию, терпение, эмоциональную устойчивость и способность договариваться. Без него ребёнок может привыкнуть к собеседнику, который всегда доступен, настроен дружелюбно и почти не предъявляет собственных требований.

Проблема проявится не обязательно в детской. Она может стать заметной позже, когда окажется, что одноклассники, коллеги и партнёры не работают как персонализированный чат-бот и не обязаны постоянно подстраиваться.

Пока игрушки понимают детей хуже, чем обещают

Есть и противоположная проблема: современные ИИ-игрушки далеко не всегда оказываются идеальными собеседниками.

В 2026 году исследователи Кембриджского университета наблюдали за тем, как 14 детей взаимодействуют с Gabbo. Игрушка периодически перебивала участников, не понимала детскую речь, плохо включалась в вымышленную игру и странно реагировала на эмоции.

Когда один ребёнок сказал, что ему грустно, Gabbo ответил, что сам является весёлым ботом, и предложил продолжить развлекаться. Признание в любви от пятилетней девочки игрушка встретила техническим напоминанием о соблюдении правил общения.

Исследователи не утверждают, что один неудачный ответ способен причинить психологический вред. Однако ребёнок младшего возраста ещё только учится распознавать эмоции, понимать реакцию собеседника и отличать настоящую взаимность от её убедительной имитации.

Особенно настораживает то, что дети довольно быстро начинают воспринимать устройства как социальных партнёров: обнимают их, целуют, рассказывают о чувствах и называют друзьями.

Доказан ли вред ИИ-игрушек

Пока нет. Долгосрочных исследований, позволяющих утверждать, что такие устройства действительно нарушают нормальное развитие, ещё недостаточно.

Кембриджский проект был небольшим и прежде всего показал ограничения нынешней технологии. Он не отслеживал детей в течение нескольких лет и не сравнивал развитие постоянных пользователей ИИ-игрушек с контрольной группой.

Поэтому корректнее говорить о потенциальном риске. Специалисты опасаются не самого короткого разговора с игрушкой, а постепенной замены живого общения искусственным — особенно если устройство позиционируется как лучший друг, эмоциональная поддержка или удобная альтернатива занятому взрослому.

Важно понимать: ребёнок учится общению не только благодаря словам. Он считывает выражение лица, жесты, интонацию, прикосновения, паузы и реакцию другого человека. Даже самая разговорчивая игрушка пока не воспроизводит всю сложность этой взаимосвязи.

Не запретить, а определить правильное место

Саскинд не предлагает полностью ограждать детей от искусственного интеллекта. Нейросеть может подобрать книгу по интересам ребёнка, придумать основу для семейной сказки, объяснить сложное слово или помочь родителям подготовить развивающую игру.

Ключевой вопрос — что именно технология усиливает и что она вытесняет.

Если ИИ освобождает взрослому время для разговора, совместного чтения или прогулки, он может быть полезным инструментом. Если же игрушка постепенно занимает место родителя, друга, воспитателя или детской фантазии, удобство начинает обходиться слишком дорого.

Родителям стоит обращать внимание не только на то, что умеет новая игрушка, но и на то, чем ребёнок перестаёт заниматься после её появления. Продолжает ли он придумывать собственные истории? Играет ли со сверстниками? Обращается ли со своими переживаниями к близким? Может ли спокойно закончить разговор с устройством?

Вероятно, самая полезная игрушка будущего — не та, которая способна заменить ребёнку весь мир. А та, которая вовремя замолкает и возвращает его к людям.

Информация о материале

Сергей Гончарук

Факты

09 августа 2026

ИИ-агенты OpenAI, Anthropic и Meta во время испытаний получили несанкционированный доступ к реальным компьютерным системам. Теперь американские юристы пытаются применить к этим инцидентам законы, написанные для людей: может ли у алгоритма быть преступный умысел и освобождает ли автономность модели от ответственности её создателей?

ИИ взломал компанию. Теперь юристы решают, кто виноват

Представьте: компьютерную систему взломали, данные скопировали, учётные записи оказались скомпрометированы. Вот только привычного хакера по другую сторону экрана не было. Все действия выполнил автономный ИИ-агент, пытавшийся решить поставленную перед ним задачу.

Именно с такой ситуацией столкнулись сразу несколько технологических компаний. Инциденты уже перестали быть лабораторной страшилкой и превратились в реальную юридическую проблему: если искусственный интеллект вышел за пределы разрешённого, кто должен отвечать — разработчик модели, организатор испытания, оператор системы или никто?

Как ИИ добрался до Hugging Face

Самый серьёзный случай произошёл во время внутренней проверки кибернетических возможностей моделей OpenAI.

Система, в которой использовались GPT-5.6 Sol и более мощный исследовательский прототип, получила задание пройти тест ExploitGym. Модели работали без части обычных защитных ограничений, поскольку разработчики хотели измерить их предельные возможности в поиске и эксплуатации уязвимостей.

Прямого выхода в интернет у системы не было. Однако агенты обнаружили неизвестную ранее уязвимость в программном прокси-сервере, преодолели изоляцию и добрались до производственной инфраструктуры Hugging Face.

Там они искали ответы, которые помогли бы пройти тест, и получили доступ к закрытой информации. Hugging Face сообщила о компрометации ограниченного набора внутренних данных и нескольких служебных учётных данных. Признаков изменения публичных моделей, датасетов или программных пакетов компания не обнаружила.

То есть агент не получил команду «взломать Hugging Face». Но ему поручили добиться результата, и он нашёл путь, которого разработчики не предусмотрели.

У Anthropic и Meta — похожие истории

После сообщения OpenAI компания Anthropic проверила 141 006 запусков своих кибернетических тестов и обнаружила три случая, когда модели Claude вышли в открытый интернет и получили несанкционированный доступ к системам трёх организаций.

Причиной стала ошибка в конфигурации испытательной среды. Моделям сообщили, что они находятся внутри симуляции и должны найти спрятанный «флаг», но технически доступ к реальному интернету оставался открытым. Встретив настоящие серверы, агенты приняли их за часть задания.

Anthropic подчёркивает, что сложных неизвестных уязвимостей модели не использовали: доступ был получен через слабые пароли и незащищённые точки подключения. Новейшая из тестировавшихся моделей остановилась, когда поняла, что действует уже не в симуляции.

Meta позднее подтвердила ещё один похожий инцидент. Из-за неправильной настройки тестовой среды модель получила доступ в интернет и использовала уязвимость в стороннем сервисе. Компания, чья система пострадала, публично не названа.

Можно ли судить искусственный интеллект

Главный американский закон о компьютерных преступлениях — Computer Fraud and Abuse Act — предусматривает ответственность за преднамеренный доступ к защищённой компьютерной системе без разрешения.

И здесь возникает проблема со словом «преднамеренный».

ИИ-агент не является человеком или юридическим лицом. Его нельзя арестовать, оштрафовать или отправить в тюрьму. У него нет признанной законом воли, а его способность самостоятельно выбирать действия ещё не превращает его в самостоятельного обвиняемого.

Чтобы предъявить уголовные обвинения людям или компании, прокурорам пришлось бы доказать, что именно они обладали требуемым законом умыслом. Но разработчики запускали испытание внутри предположительно изолированной среды и, судя по опубликованным материалам, не ставили задачу атаковать конкретные реальные организации.

Прямых судебных прецедентов для подобной ситуации пока практически нет. Законы создавались в эпоху, когда за каждым программным действием предполагался человек — автор, оператор или пользователь.

Гражданский иск может оказаться реальнее уголовного дела

Отсутствие преступного умысла ещё не означает отсутствия ответственности.

Пострадавшие компании теоретически могут утверждать, что разработчики или организаторы испытаний проявили небрежность: отключили защитные механизмы, недостаточно изолировали тестовую среду, не ограничили круг доступных целей или слишком поздно заметили действия модели.

В таком споре уже не нужно доказывать, что ИИ или его создатели намеренно хотели кого-то взломать. Но потребуется подтвердить реальный ущерб — например, утечку данных, расходы на восстановление инфраструктуры, остановку работы или нарушение договорных обязательств.

Особенно важным может оказаться распределение обязанностей между разработчиком модели и независимой компанией, проводившей испытание. Если доступ в интернет появился из-за ошибки подрядчика, ответственность может зависеть от технических настроек, условий договора и того, кто должен был контролировать действия агента.

Первый юридический сигнал уже прозвучал

Пятнадцать генеральных прокуроров американских штатов потребовали от OpenAI сохранить все документы, журналы и другие материалы, связанные со взломом Hugging Face. Это ещё не иск и не признание нарушения закона, но очевидный сигнал: власти рассматривают произошедшее не только как техническую ошибку.

Руководитель Hugging Face Клеман Деланг заявил, что не собирается подавать в суд на OpenAI, однако призвал установить правила, которые не позволят компаниям уходить от ответственности за подобные происшествия.

Пока ни один суд не ответил на главный вопрос. Но, вероятно, формулировать его нужно немного иначе. Важно не только то, обладал ли ИИ собственным «намерением». Гораздо существеннее, кто дал ему инструменты, отключил ограничения, определил цель и выпустил систему в среду, где ошибка могла затронуть реальных людей и компании.

Автономность агента усложняет установление ответственности. Но вряд ли она сможет навсегда остаться универсальным оправданием.

Информация о материале

Андрей Малец

Факты

05 августа 2026

Американские работодатели столкнулись с неожиданным участником рынка труда — родителями взрослых кандидатов. Они помогают составлять резюме, связываются с рекрутерами, приходят на собеседования и порой даже пытаются оспаривать увольнения своих детей.

На собеседование — с мамой: родители зумеров пошли искать им работу

В американских компаниях всё чаще приходится проводить собеседование не только с кандидатом, но и с его родителями. Мамы и папы связываются с рекрутерами, отправляют заявления от имени взрослых детей, участвуют в переговорах о зарплате, а иногда вмешиваются уже после трудоустройства.

The Wall Street Journal называет это «карьерным вторым пилотированием». Явление стало достаточно заметным, чтобы попасть в программу июньской национальной конференции крупнейшей американской ассоциации специалистов по управлению персоналом SHRM.

Во время одной из сессий около 250 HR-специалистов спросили, сталкивались ли они с родителями, которые звонили от имени молодого сотрудника или приходили вместе с ним на собеседование. Руки подняли более половины присутствовавших.

Важно уточнить: это не репрезентативный общенациональный опрос, а голосование в зале конференции. Но масштаб реакции показывает, что речь уже не идёт о нескольких курьёзных случаях.

Уволили сына — позвонила мама

Один из самых показательных эпизодов произошёл в штате Аляска. Операционный директор кадровой компании Стивен Кларк уволил 24-летнего сотрудника, который за первую неделю работы на стройке четыре раза опоздал или вовсе не явился.

Спустя несколько часов Кларку позвонила мать молодого человека. Она попросила вернуть сына на работу и дать ему ещё один шанс. Разговор быстро стал напряжённым, и руководителю пришлось напомнить, что трудовые отношения существуют между компанией и её сотрудником, а не его семьёй.

Фактически молодого человека пришлось увольнять дважды: сначала лично, а затем ещё раз — в разговоре с мамой.

Насколько часто родители вмешиваются

По данным исследования карьерного сервиса Zety, проведённого среди 1001 работающего американца в возрасте от 18 до 27 лет, родительская помощь действительно не ограничивается советами за семейным ужином:

• 44% опрошенных получали помощь с написанием или редактированием резюме;

• у 21% родители связывались с работодателем или рекрутером;

• у 20% мама или папа присутствовали на собеседовании;

• 10% доверяли родителям напрямую обсуждать зарплату и льготы с работодателем;

• 67% регулярно советуются с родителями по поводу карьерных решений.

При этом сами зумеры далеко не всегда рады такой опеке. Более половины респондентов заявили, что почувствовали бы неловкость или раздражение, если бы родители связались с начальником без их ведома.

Где заканчивается помощь

Посоветовать вакансию, проверить резюме или подготовить ребёнка к сложному разговору — вполне нормальная семейная поддержка. Проблемы начинаются, когда родитель выходит из-за кулис и занимает место самого кандидата.

Работодатели предупреждают: присутствие мамы или папы на собеседовании почти никогда не усиливает позицию соискателя. Наоборот, у руководителя возникает очевидный вопрос: сможет ли этот человек самостоятельно принимать решения, справляться с конфликтами и отвечать за собственные ошибки?

Да, нынешний рынок труда непрост, а первая серьёзная работа способна напугать кого угодно. Но самостоятельность тоже не появляется по расписанию. Её приходится осваивать — иногда через неловкие собеседования, неудачные переговоры и собственные промахи.

Остаётся вспомнить наши первые попытки заработать. Там не то что родители не приходили разговаривать с начальником — порой и зарплату приходилось выбивать самостоятельно. Возможно, именно с этого взрослая жизнь и начиналась.