Информация о материале

Сергей Гончарук

Факты

05 июля 2026

Современная жизнь слишком обогнала человеческую психику

Стресс, тревога и одиночество могут быть не только личными проблемами, но и следствием конфликта между древними механизмами человеческой психики и современной средой. К такому выводу пришли исследователи из Сингапура в обзорной статье, опубликованной в журнале Behavioral Sciences.

Речь идёт об идее эволюционного несоответствия. Наш мозг формировался в мире небольших групп, знакомых лиц, живого контакта и понятных социальных сигналов. Опасность, доверие, статус, принадлежность — всё это считывалось через людей, которых человек видел рядом каждый день.

Сегодня те же механизмы пытаются работать в другой реальности: мегаполисы, соцсети, бесконечные уведомления, сравнение с незнакомцами, экономическое давление и постоянное ощущение конкуренции.

И психика не всегда успевает.

Главная боль современности — постоянная оценка. Человек больше не сравнивает себя только с соседями, коллегами или родственниками. Он сравнивает себя с тысячами чужих жизней из ленты: более красивых, успешных, богатых, спортивных, продуктивных и якобы счастливых.

Соцсети усиливают древний механизм статуса до абсурда. То, что когда-то помогало человеку понимать своё место в маленькой группе, теперь превращается в бесконечную гонку с людьми, которых он никогда не встретит.

Конкуренция не нова.
Но современная жизнь делает её почти постоянной.

Исследователи подчёркивают: стресс и тревогу часто объясняют личной слабостью, плохими привычками или недостаточной устойчивостью. Но проблема может быть шире. Дело не только в человеке, а в среде, которая каждый день нажимает на его самые древние кнопки.

Города тоже играют роль. Плотность, шум, нехватка зелёных зон, слабые связи между соседями и ощущение небезопасности могут усиливать чувство одиночества и напряжения. При этом сама по себе городская жизнь не является злом. Важно, как она устроена.

Один район может давать человеку ощущение связи и безопасности.
Другой — чувство давки, тревоги и чужого пространства.

То же касается цифровой среды. Платформы могут помогать людям общаться, а могут превращать жизнь в круглосуточную витрину достижений, где каждый кажется успешнее, красивее и спокойнее.

Авторы не предлагают отказаться от современности. Это не романтический призыв уйти в лес, выключить электричество и жить как предки. Наоборот, смысл работы в другом: если мы понимаем, как устроена человеческая психика, то можем проектировать города, рабочие места, соцсети и сообщества умнее.

Не против человека.
А с учётом человека.

Среди возможных решений исследователи называют больше зелёных пространств, крепкие локальные сообщества, разумное ограничение соцсетей, больше живого общения и больше времени на природе. Звучит просто, но за этим стоит серьёзная мысль: психике нужны не только скорость, эффективность и связь 24/7. Ей нужны тишина, принадлежность, движение, доверие и живые лица.

Главный вывод работы — не в том, что человек “слабый”. Скорее наоборот: человек оказался очень выносливым, если вообще смог адаптироваться к миру, который меняется быстрее биологии. Но выносливость не бесконечна.

Если каждый день превращать жизнь в соревнование, тревожную ленту и поток чужих успехов, не стоит удивляться, что люди выгорают, чувствуют одиночество и теряют ощущение опоры.

Современный мир не нужно отменять.
Его нужно сделать более человеческим.

Информация о материале

Сергей Гончарук

Факты

03 июля 2026

Люди всё чаще отказываются от новостей. И это не про лень

Всё больше людей сознательно сокращают потребление новостей — не потому что им “всё равно”, а потому что постоянный поток тревоги, конфликтов, скандалов и катастроф стал слишком тяжёлым для психики. По данным Statista, основанным на Digital News Report 2026 Института Reuters, доля тех, кто иногда или часто избегает новостей, за девять лет резко выросла сразу в нескольких странах.

В 2017 году новости сознательно избегали 24% опрошенных в Великобритании и Германии, 29% — в Испании и Южной Корее, 38% — в США. В 2026 году картина стала заметно жёстче: Великобритания — 50%, США — 45%, Германия — 40%, Испания и Франция — 37%.

Вектор понятен.
Люди не просто устали от плохих новостей.
Они начали защищаться от самой новостной среды.

Важно уточнить: это не значит, что половина Британии или США ушла в лес, выбросила смартфоны и решила косплеить Агафью Лыкову. Речь не о полном информационном затворничестве. Скорее о другом режиме жизни: не начинать утро с тревожной ленты, не ловить каждый push, не смотреть новости круглосуточно и не жить внутри чужих катастроф в реальном времени.

Новости никуда не исчезли.
Они просто перестали быть первым делом дня.

И это важный сдвиг.

Ещё недавно считалось, что информированный человек обязан быть “в курсе” постоянно. Завтрак — с новостями. Дорога — с подкастом. Обед — с лентой. Вечер — с аналитикой. Перед сном — ещё немного тревоги, чтобы мозг точно не расслабился.

Теперь всё больше людей понимают: быть в курсе и быть перегруженным — не одно и то же.

Новостное избегание стало не капризом, а симптомом эпохи. Мир производит слишком много событий, слишком много мнений, слишком много срочных заголовков и слишком мало настоящего понимания. Войны, выборы, кризисы, климат, экономика, ИИ, миграция, преступления, скандалы, катастрофы — всё приходит в один и тот же маленький экран.

Причём приходит не спокойно, а с криком: срочно, шок, катастрофа, смотрите, пока не удалили.

Психика на это отвечает просто: хватит.

Люди начинают пропускать новости. Отключают уведомления. Реже заходят в ленты. Смотрят итоги раз в неделю. Или ждут, пока новость перестанет быть нервным всплеском и превратится в понятный контекст.

И, возможно, в этом есть не только усталость, но и новая взрослая гигиена.

Здесь неожиданно появляется стоицизм. Не как модная картинка с Марком Аврелием на фоне заката, а как простой принцип: отделять то, что зависит от нас, от того, что не зависит. Современный интерес к стоической философии во многом строится именно вокруг этого — как не позволять внешнему хаосу полностью управлять внутренним состоянием.

Стоик не обязан быть равнодушным.
Это важная поправка.

Стоицизм — не про “мне всё безразлично”. Он про дисциплину внимания, реакций и суждений. Про умение не отдавать свою нервную систему каждому заголовку, каждому комментатору и каждой панике, которую алгоритм решил положить вам в карман.

Не случайно идеи стоиков повлияли на когнитивно-поведенческую терапию. Один из её базовых принципов звучит очень близко к античной мысли: нас ранят не только события, но и то, как мы их интерпретируем.

Именно поэтому отказ от бесконечной новостной ленты не всегда означает побег от реальности. Иногда это попытка перестать быть бесплатным хранилищем тревоги.

Но здесь есть ловушка. Если человек полностью отказывается от новостей, он не становится свободным. Он становится уязвимым. Потому что важная информация всё равно придёт — только через слухи, мемы, обрывки, манипуляторов, случайные ролики и чужие эмоциональные пересказы.

Пустота редко остаётся пустой.

Если человек перестаёт читать нормальные источники, его информационную диету быстро заполняют те, кто громче, проще и наглее. А значит, вопрос не в том, читать новости или не читать. Вопрос — какие новости читать, как часто и зачем.

Полезный отказ — это не отказ от знания. Это отказ от информационного мусора. От бесконечной тревожной прокрутки. От заголовков, которые созданы не объяснить, а дёрнуть. От ленты, где трагедия, реклама, истерика, мем и политическая манипуляция лежат вперемешку.

Плохая новостная привычка выглядит так: проснулся, открыл телефон, получил десять поводов для бессилия, пошёл жить день с чужой паникой в голове.

Хорошая привычка выглядит иначе: выбрать несколько источников, читать не всё подряд, искать объяснение, отделять факт от мнения, проверять контекст, не путать срочность с важностью.

Это уже не потребление.
Это информационная гигиена.

Именно поэтому “не читать новости” — слишком грубый совет. Читать нужно. Но читать нужно полезное. Не поток ради потока. Не новости, которые делают человека нервным, злым и беспомощным. А материалы, которые помогают понять, что происходит, почему это важно, как это связано с вашей жизнью и где заканчивается факт, а начинается шум.

Возможно, будущее новостей — не в том, чтобы кричать громче.
А в том, чтобы объяснять честнее.

Люди устали не от реальности.
Они устали от того, как им эту реальность продают.

И если новостные медиа хотят вернуть доверие, им придётся перестать соревноваться в количестве тревоги. Придётся снова стать полезными: спокойными, точными, умными, человеческими.

Да, иногда новости нужно ограничивать.
Но совсем без них нельзя.

Просто читать надо не всё подряд.
Читайте то, что помогает думать, а не только тревожиться.

Например, то, что мы стараемся делать здесь — в «ПО • ДРУГОМУ»: не гнать вас по ленте паники, а объяснять мир так, чтобы после текста в голове становилось не шумнее, а яснее.

Информация о материале

Андрей Малец

Факты

03 июля 2026

Учёные назвали возраст, когда экраны опаснее всего для детей

Британские исследователи призвали избегать намеренного регулярного экранного времени у детей до двух лет. По данным крупнейшего систематического обзора, первые 1001 день жизни — от беременности до второго дня рождения — остаются самым уязвимым периодом для мозга, зрения, сна, речи и эмоциональной связи ребёнка с родителями.

Речь не о панике и не о том, что один видеозвонок с бабушкой «сломает» ребёнка. Учёные подчёркивают: данные показывают устойчивую тревожную связь, а не простую формулу «экран включили — вред получили».

Но общий вывод всё равно жёсткий: для младенцев и детей до двух лет экраны почти не дают доказанной пользы, зато связаны с заметными долгосрочными рисками.

Обзор подготовила группа iADDICT из четырёх британских университетов. Исследователи изучили глобальные рецензируемые данные о том, как смартфоны, планшеты, телевизоры, игровые консоли и фоновое экранное присутствие влияют на самых маленьких детей.

Главная рекомендация: детям до двух лет не стоит давать намеренное и регулярное экранное время.

И это важная формулировка.
Не «иногда нельзя включить экран».
Не «родители виноваты».
А именно: экран не должен становиться обычной частью жизни младенца.

Среди возможных последствий исследователи называют:

• задержки речи;

• проблемы со сном;

• перегрузку нервной системы;

• ухудшение зрительного здоровья;

• ослабление живого контакта с родителями;

• рост риска ожирения;

• привычку успокаиваться через гаджет;

• зависимость от экранной стимуляции.

Особенно тревожит то, что экраны всё чаще используются не только для развлечения, но и как цифровая соска: чтобы ребёнок заснул, замолчал, поел, отвлёкся или дал взрослому несколько минут тишины.

Родителей легко понять.
Но проблему от этого нельзя делать невидимой.

Исследователи отдельно подчёркивают: виноватить семьи — плохая идея. Современные родители живут в мире, где экран везде: работа, покупки, медицина, документы, общение, навигация, новости, банки, родственники. Ребёнок часто видит телефон ещё до того, как сам может держать ложку.

Опрос семей в Великобритании показал простую закономерность: чем больше экраны используют взрослые, тем больше экранного времени получают дети.

И это, пожалуй, самый неудобный пункт всего исследования.

Мы запрещаем малышам то, что сами не умеем контролировать.
Мы говорим «не смотри в экран», не выпуская телефон из руки.
Мы требуем от ребёнка цифровой дисциплины в доме, где взрослые живут в режиме постоянных уведомлений.

Поэтому вопрос уже не только к родителям. Он к государству, педиатрам, детским платформам, производителям контента и всей культуре, которая спокойно продаёт младенцам «развивающие» ролики, приложения и мультфильмы.

Если контент маркируется как подходящий для babies или all ages, семья считывает это как разрешение. Но исследователи предлагают пересмотреть такую маркировку: если польза для детей до двух лет не доказана, а риски есть, то честнее сказать об этом прямо.

Не прятаться за милые цвета, песенки и обещание «развития».

Что действительно помогает маленьким детям, звучит совсем не технологично:

• прогулки;

• живая речь;

• обычные игрушки;

• контакт глазами;

• игра на полу;

• движение;

• сон без экрана;

• еда без планшета;

• взрослый рядом, а не устройство вместо взрослого.

Да, это звучит старомодно.
Но мозг младенца развивается не от скорости Wi-Fi.

Он развивается от голоса, лица, прикосновения, движения, повторения и живого ответа другого человека.

Самый опасный возраст — до двух лет. Именно в это время мозг особенно быстро формирует связи, ребёнок учится распознавать эмоции, слышать речь, регулировать сон, двигаться, общаться и реагировать на мир. Экран в этот период может вытеснять то, что заменить невозможно: живое взаимодействие.

Поэтому главный вывод исследования прост: если есть возможность не давать экран младенцу, лучше не давать.

Не потому что родители плохие.
А потому что первые годы слишком важны, чтобы отдавать их алгоритму.

Информация о материале

Сергей Гончарук

Факты

03 июля 2026

Скрытый жир связали с ускоренным старением даже при нормальном весе

Австралийские учёные выяснили, что висцеральный жир — жир вокруг внутренних органов — связан с ускоренным биологическим старением даже у людей, чей вес и индекс массы тела выглядят нормальными. Исследование Университета Западной Австралии показывает: весы могут успокаивать, но не всегда говорят правду о том, что происходит внутри организма.

Главный вывод неприятный, но важный: человек может не выглядеть «полным», не выходить за рамки привычного ИМТ и при этом иметь избыток скрытого жира в брюшной полости. А именно этот жир, по данным исследователей, связан с более быстрым старением клеток.

Висцеральный жир — не просто запас калорий. Он находится глубоко в животе, вокруг печени, кишечника и других органов. В отличие от подкожного жира, который виден снаружи, висцеральный может долго оставаться незаметным.

Именно поэтому его называют скрытым.

Но скрытый — не значит безобидный.

По словам исследователей, висцеральная жировая ткань метаболически активна: она выделяет провоспалительные белки, которые могут поддерживать системное воспаление и метаболический стресс. Проще говоря, это не мёртвый склад энергии, а ткань, которая вмешивается в работу организма.

В исследовании участвовали почти 4800 человек в возрасте от 45 до 69 лет. Данные взяли из Busselton Healthy Ageing Study — части знаменитой программы Busselton Health Study, которая ведётся в Австралии с 1966 года и считается одним из самых продолжительных популяционных исследований здоровья.

Учёные сравнили объём висцерального жира с маркерами биологического и клеточного старения. Связь сохранилась даже после того, как исследователи учли общий процент жира, индекс массы тела, окружность талии и факторы образа жизни.

Это ключевой момент.

Проблема не сводится к фразе «чем больше вес, тем хуже». Висцеральный жир может быть отдельным риском, который обычные бытовые измерения не всегда ловят.

Особенно заметная связь обнаружена у женщин. У участниц с более высоким уровнем висцерального жира учёные также нашли связь с более короткими теломерами — защитными участками на концах хромосом. Теломеры часто называют одним из маркеров клеточного старения: с возрастом они обычно укорачиваются, а их состояние связывают с риском хронических заболеваний.

Важно не перепутать: исследование не доказывает, что висцеральный жир в одиночку «состаривает» человека. Но оно показывает устойчивую связь между скрытым жиром и биологическими признаками старения.

А это уже серьёзный сигнал.

Почему ИМТ здесь подводит? Потому что индекс массы тела — грубый показатель. Он сравнивает вес и рост, но не показывает, где именно находится жир, сколько у человека мышц и как распределена жировая ткань.

Два человека с одинаковым ИМТ могут иметь совершенно разную картину здоровья. У одного — больше мышц и меньше внутреннего жира. У другого — нормальный вес на бумаге, но заметный объём висцерального жира вокруг органов.

Весы этого не покажут.

Окружность талии помогает лучше, но тоже не идеальна. Она даёт грубое представление о рисках, однако не разделяет подкожный и внутренний жир. А именно висцеральная жировая ткань, как показывает новое исследование, может быть особенно важна для оценки метаболического здоровья и биологического возраста.

Измерить её точнее можно с помощью визуализации, включая DXA-сканирование. Этот метод широко известен как денситометрия — его часто используют для оценки плотности костей, но при подходящем протоколе и программном анализе он также может оценивать состав тела, включая висцеральный жир.

Главный смысл исследования — не в том, чтобы всех срочно отправить на сканирование. А в том, что привычная логика «у меня нормальный вес, значит всё нормально» больше не выглядит достаточной.

Нормальный вес не всегда равен нормальному метаболическому состоянию.

Висцеральный жир опасен именно тем, что он может быть тихим. Он не обязательно бросается в глаза, не всегда сразу отражается на весах и может годами оставаться вне внимания, пока организм уже живёт в режиме хронического воспаления и стресса.

Для медицины это ещё один аргумент смотреть глубже. Оценивать не только килограммы, но и распределение жира, образ жизни, физическую активность, питание, сон, уровень сахара, липидный профиль, давление и другие маркеры риска.

Для человека — это повод перестать верить только весам.

Потому что весы показывают массу.
А не качество этой массы.

Исследование австралийских учёных не говорит, что каждый человек с нормальным ИМТ должен паниковать. Но оно ясно показывает: скрытый жир может быть важнее, чем цифра на весах. И иногда самый опасный жир — не тот, который видно в зеркале, а тот, который организм прячет глубже.