Информация о материале

Сергей Гончарук

Факты

16 июня 2026

Почему комары кусают одних чаще других: дело не в «сладкой крови»

Комары действительно кусают людей не совсем случайно: одни для них заметнее из-за запаха кожи, дыхания, температуры тела, пота и особенностей обмена веществ. Выпившие люди, спортсмены после тренировки и беременные женщины могут привлекать насекомых сильнее, а вот миф о «сладкой крови» лучше сразу убрать с пляжа вместе с просроченным репеллентом.

Главное объяснение простое: комар ищет не характер и не группу в родительском чате, а химические сигналы. Углекислый газ из дыхания, тепло тела, влажность, запах пота, кожные бактерии и летучие вещества на поверхности кожи помогают ему понять: вот здесь есть человек, можно ужинать.

Кусают, кстати, только самки.
Им нужна кровь для развития яиц. Романтики никакой — чистая биология.

Беременные женщины действительно могут быть более заметной целью. Во время беременности меняется обмен веществ, усиливается дыхание, повышается температура отдельных участков тела. Для комара это почти светящаяся вывеска: тепло, CO₂, запах — всё рядом.

В исследованиях по малярийным комарам беременные женщины привлекали больше насекомых, чем небеременные. Это не значит, что каждая беременная обязательно будет искусана с головы до ног. Но риск выше, и защита от укусов здесь уже не вопрос комфорта, а нормальная осторожность.

Спортсмены после нагрузки тоже попадают в зону интереса. После бега, тренировки или долгой прогулки человек чаще дышит, сильнее потеет, выделяет больше тепла. А в поте есть молочная кислота, аммиак и другие вещества, которые участвуют в «запаховой карте» человека.

То есть комар не уважает ваш ЗОЖ.
Он просто видит горячую, влажную, пахнущую цель.

Алкоголь — отдельная история. В одном известном эксперименте употребление пива повышало привлекательность людей для малярийных комаров. Учёные не смогли свести эффект только к температуре тела или углекислому газу, так что механизм до конца не ясен.

Но практический вывод неприятный: бокал на открытой террасе может привлечь не только разговоры о жизни, но и маленькую жужжащую делегацию. Особенно вечером, у воды и без репеллента. Ну вы поняли.

Сладкоежки — самая спорная часть списка. Народная версия звучит красиво: «у тебя сладкая кровь, поэтому тебя едят». Наука на это смотрит скептически. Комары не пробуют кровь заранее, как сомелье. Они сначала летят на запах, тепло, CO₂ и кожную химию.

Рацион может косвенно влиять на запах тела и микробиом кожи. Но утверждать, что пирожное автоматически делает человека любимцем комаров, нельзя. Очень жаль, конечно, такая была удобная отговорка для второго десерта.

Что действительно делает человека заметнее для комаров:

• дыхание — больше CO₂, проще найти цель;

• тепло тела — тёплый человек виднее насекомому;

• пот — молочная кислота, аммиак и другие вещества работают как сигнал;

• запах кожи — бактерии и кожное сало создают индивидуальный «ароматический паспорт»;

• беременность — меняет дыхание, температуру и обмен веществ;

• алкоголь — в некоторых исследованиях повышал привлекательность;

• генетика — часть «комариной популярности» может быть довольно устойчивой.

Самое обидное: есть люди, которые остаются «комариными магнитами» годами. Исследователи находили участников, чьи кожные запахи стабильно привлекали насекомых сильнее, чем запахи других людей. То есть иногда это не ваш пикник неудачный. Это вы такой удачный. Для комара.

Кожные бактерии играют большую роль. Они перерабатывают вещества на поверхности кожи и создают летучие соединения, которые комары хорошо распознают. Поэтому два человека в одной комнате могут получить совершенно разный результат: одного искусают, второй выйдет сухим и самодовольным.

Это несправедливо.
Но природа вообще не подписывалась под нашим чувством справедливости.

Мифы вокруг комаров живут крепко. Кто-то винит группу крови, кто-то бананы, кто-то духи, кто-то «сладкую кровь». В реальности всё сложнее: у разных видов комаров разные предпочтения, а человеческая привлекательность складывается из десятков факторов.

Именно поэтому универсального совета «просто не ешьте сладкое» не существует. Как и совета «просто не потейте». Особенно в Израиле летом — ну серьёзно.

Защита всё равно остаётся простой:

• репеллент на открытые участки кожи;

• светлая закрытая одежда вечером и у воды;

• душ после тренировки, если вы сидите на улице;

• меньше стоячей воды рядом с домом;

• москитные сетки и вентилятор — комары плохо справляются с сильным потоком воздуха;

• особая осторожность беременным и людям в регионах с риском инфекций.

Комары — это не только зуд и испорченный вечер. Они могут переносить малярию, денге, вирус Западного Нила, зика и другие инфекции. В большинстве бытовых ситуаций речь идёт о раздражающих укусах, но в некоторых регионах защита от них — уже часть общественного здоровья.

Вывод неприятный, но полезный: комары выбирают нас по биологии, а не по моральным качествам. Выпили пиво, пробежали пять километров, перегрелись, вспотели, беременны, обладаете особой кожной химией — шансы стать ужином выше.

А сладкоежкам можно выдохнуть.
Шоколад не оправдан полностью, но и комариным преступлением его пока не признали.

Информация о материале

Сергей Гончарук

Факты

15 июня 2026

Где на Земле было и жарче +48, и холоднее −48: карта температурных крайностей удивила даже Италию

Несколько стран мира переживали температурные крайности почти фантастического масштаба: выше +48°C и ниже −48°C. В этот редкий список попадают США, Канада, Китай, Казахстан, Индия — с оговорками по источникам — и неожиданно Италия.

Главная интрига не в самой жаре и не в самом морозе. Удивляет диапазон: одна и та же страна может быть и почти пустынной печью, и ледяной камерой. Иногда — благодаря огромной территории. Иногда — из-за гор. А иногда просто потому, что география любит ломать наши стереотипы.

Россия, Скандинавия, Канада и Центральная Азия давно ассоциируются с холодом. Там −48°C не выглядит как сюжет из научной фантастики. Скорее как «ну да, зима зашла не с той ноги».

Африка, Ближний Восток, Австралия, Мексика, Аргентина и Израиль — другая полка: жара выше +48°C там вполне вписывается в климатический образ региона. Неприятно, опасно, но не шокирует.

Но страны двух крайностей — отдельная лига. Там климат показывает сразу оба лица: летнее пекло и зимний мороз, от которого воздух будто становится твёрдым.

В таких списках чаще всего называют:

• США — жара в Долине Смерти и экстремальный холод Аляски;

• Канада — рекордная жара Литтона и арктические морозы Юкона;

• Китай — раскалённый Синьцзян и ледяные северные регионы;

• Казахстан — пустынно-степная жара и суровые зимы сибирского типа;

• Индия — пустынная жара Раджастхана и экстремальный холод высокогорного Ладакха;

• Италия — вот здесь начинается самое неожиданное.

Италия в массовом воображении — это солнце, Сицилия, море, паста, каменные площади и жара, от которой турист начинает разговаривать с фонтаном. Но страна тянется от Средиземноморья до Альп, а высокогорные морозные котловины умеют превращаться в настоящие фабрики холода.

Сицилия дала Европе рекорд жары. В августе 2021 года в районе Сиракуз зафиксировали +48,8°C — показатель, который Всемирная метеорологическая организация позже подтвердила как новый температурный рекорд континентальной Европы.

Это уже не просто «жарко».
Это температура, при которой городская жизнь начинает скрипеть: асфальт, кондиционеры, пожилые люди, транспорт, больницы, вода — всё проходит проверку.

Альпы дали Италии другой край. В высокогорных долинах и карстовых впадинах на плато Пале-ди-Сан-Мартино фиксировались температуры ниже −48°C. Такие места работают как природные холодильники: холодный воздух стекает вниз, застаивается в чаше рельефа, и температура проваливается до значений, которые трудно связать со словом «Италия».

Вот он, маленький удар по стереотипам.
Одна страна — и сицилийская жара, и почти арктический холод.

Температурные рекорды важно читать осторожно. Они не означают, что вся страна живёт в таком режиме. +48°C в одной точке не делает всю страну пустыней. −48°C в горной котловине не превращает её в Якутию.

Рекорд — это всегда конкретное место, конкретная дата, конкретный прибор и конкретные условия. Иногда речь идёт об официальной метеостанции. Иногда — о высокогорной точке, где наблюдения ведут специалисты или исследователи микроклимата.

Почему холодные рекорды часто рождаются в горах:

• рельеф собирает холодный воздух в низинах и впадинах;

• ясное небо ускоряет выхолаживание поверхности ночью;

• снег отражает тепло и усиливает охлаждение;

• безветрие удерживает мороз в природной чаше;

• высота снижает базовую температуру даже в странах с мягким климатом.

С жарой всё тоже не так просто. Рекордные +48°C чаще появляются там, где сходятся сухой воздух, низкая влажность, сильное солнце, слабая облачность и особый рельеф. Пустыни, котловины, внутренние равнины — идеальная сцена для температурных рекордов. Не очень приятная сцена, честно говоря.

США — классический пример огромной климатической амплитуды. В Калифорнии Долина Смерти остаётся символом экстремальной жары, а Аляска — символом глубокого холода. Между ними не просто километры, а почти разные планеты внутри одной страны.

Канада тоже живёт между двумя крайностями. Литтон в Британской Колумбии в 2021 году показал +49,6°C, а Юкон исторически фиксировал морозы около −63°C. В одной стране — жара, от которой гибли люди и горел посёлок, и холод, где дыхание превращается в ледяную дисциплину.

Китай добавляет масштаб. Синьцзян способен уходить за +50°C, а север и северо-восток страны регулярно сталкиваются с экстремальным зимним холодом. Территория огромная, климатов много, поэтому диапазон получается почти учебниковый.

Казахстан в этом списке выглядит логично. Степи, пустыни, резко континентальный климат, большие расстояния от океанов: летом страна может раскаляться, зимой — выхолаживаться до очень жёстких значений. Это тот случай, когда география говорит: «Комфорт? Не обещала».

Индия требует отдельной оговорки. С жарой всё понятно: Фалоди в Раджастхане поднимался до +51°C. С холодом сложнее: значения ниже −48°C обычно связывают с высокогорными районами Ладакха, прежде всего с Драсом, но в официальных длинных метеорологических таблицах могут встречаться более осторожные цифры. Поэтому Индию в таких подборках лучше подавать не как бесспорную строку, а как пример страны, где рекорд зависит от методики учёта.

И вот это важный момент: климатические карты в соцсетях выглядят красиво, но за каждой цифрой стоит скучная проверка. А скучная проверка, как назло, часто спасает от красивой ошибки.

Такие температурные амплитуды показывают не только причуды природы. Они напоминают, насколько по-разному люди живут внутри одной политической карты. Где-то в стране плавится дорога, где-то замерзает техника. Где-то спасаются кондиционерами, где-то — несколькими слоями шерсти и привычкой не драматизировать.

Но в эпоху климатических изменений эта тема перестаёт быть просто географической забавой. Экстремальная жара становится чаще и опаснее. Рекорды высоких температур обновляются заметнее, чем рекорды холода. Города, энергосети, сельское хозяйство и медицина вынуждены жить не по средним значениям, а по пикам.

Средняя температура — это статистика.
Экстремальная температура — это день, когда ломается обычная жизнь.

Поэтому список стран с +48 и −48 — не просто погодная диковинка. Это напоминание о том, что климат нельзя сводить к открытке: Италия не только про солнце, Канада не только про снег, Индия не только про жару, а Китай не только про смог и мегаполисы.

У каждой страны есть свои климатические подвалы и чердаки. Где-то хранится холод. Где-то — жара. И иногда они оказываются в одной и той же стране.

Информация о материале

Сергей Гончарук

Факты

15 июня 2026

Вызывают ли смартфоны рак: большое исследование снизило тревогу

Долговременное воздействие радиосигнала, похожего на старую мобильную связь, не вызвало опухолей мозга, сердца или надпочечников у лабораторных крыс. К такому выводу пришли учёные из Южной Кореи и Японии, которые провели большой совместный эксперимент по единому протоколу.

Это не громкое «смартфоны абсолютно безвредны всегда и везде». Но это сильный научный аргумент против популярного страха: что сам по себе сигнал мобильного телефона неизбежно запускает рак.

Смартфоны давно стали бытовым подозреваемым.
Мы держим их у головы, носим в кармане, кладём рядом с кроватью, иногда — чего уж — буквально живём с ними в руке. Поэтому тревога понятна: если устройство рядом с телом почти круглые сутки, хочется знать, что оно с нами делает.

Новое исследование как раз пыталось ответить на этот вопрос спокойно, без истерики и без рекламного «всё безопасно, расходитесь».

Корейский институт ETRI и японские партнёры создали единую систему эксперимента. Использовались одинаковые линии лабораторных животных, одинаковые корма, одинаковое оборудование и специальные реверберационные камеры, где можно точно контролировать воздействие радиочастотного поля.

Проще говоря, это был не опыт из серии «посветили чем-то на мышей и сделали вывод».
Учёные специально строили модель, которую можно сравнивать между странами.

В эксперименте участвовали три группы самцов крыс:

• группа воздействия — животные получали радиочастотное облучение;

• группа ложного воздействия — условия были похожими, но без реального сигнала;

• контрольная группа — животные жили без такого воздействия.

В каждой группе было по 70 животных. Облучение начиналось ещё с внутриутробного периода и продолжалось 104 недели — почти всю жизнь крысы. Это важно: исследователи проверяли не короткий контакт, а долгую, хроническую нагрузку.

Сигнал использовали частотой 900 МГц с CDMA-модуляцией — это формат, связанный со старыми поколениями мобильной связи. Уровень поглощения энергии, SAR, составлял 4 Вт/кг для всего тела.

SAR — это показатель того, сколько энергии от электромагнитного поля поглощает ткань организма. Звучит страшнее, чем есть на самом деле. В исследованиях и нормативах этот параметр нужен именно для того, чтобы оценивать воздействие не на уровне «кажется опасно», а в измеряемых цифрах.

Главный результат оказался спокойным. Гистопатологический анализ не показал роста опухолей в мозге, сердце и надпочечниках у облучаемых животных по сравнению с контрольными группами. Частота опухолей оставалась в пределах естественной нормы для таких лабораторных животных.

Иными словами, крысы, которые долго находились под воздействием радиосигнала, не начали чаще болеть теми опухолями, которых опасались учёные.

Отдельно проверяли генетические повреждения. Здесь тоже не нашли убедительных признаков, что радиочастотное воздействие вызывало мутации или повреждение ДНК. Это важная часть пазла: если говорить о раке, учёных интересует не только сама опухоль, но и возможный механизм её появления.

В японской части эксперимента у облучаемой группы даже была выше выживаемость. Но это не значит, что мобильный сигнал «продлевает жизнь», конечно. Так не работает. Скорее, это говорит о том, что вредного эффекта в данной модели не нашли.

Почему это исследование заметили? Потому что оно проверяло старую тревожную историю. В 2018 году американская Национальная токсикологическая программа сообщала о повышенной частоте некоторых опухолей у самцов крыс после воздействия радиочастотного излучения. Тогда это стало топливом для споров о мобильниках, вышках и «опасной связи».

Корейско-японский проект был построен как попытка аккуратно проверить эти выводы. Не в комментариях, не в телешоу, а в лаборатории.

Что можно сказать сейчас:

• опухолей мозга у облучаемых крыс чаще не стало;

• опухолей сердца чаще не стало;

• опухолей надпочечников чаще не стало;

• генотоксического эффекта исследователи не выявили;

• результаты проверяли эксперты из двух стран и международный аудит;

• следующий этап — изучение воздействия сетей 4G и 5G.

Здесь важно не перепрыгнуть через выводы. Исследование касалось конкретного сигнала — 900 МГц CDMA — и конкретной модели на животных. Современные смартфоны и сети работают сложнее: 4G, 5G, разные частоты, разные сценарии использования, другая нагрузка.

Но паниковать из-за каждого звонка после этой работы точно сложнее.
И это уже хорошая новость.

Радиочастотное излучение мобильных телефонов не относится к ионизирующему излучению. Оно не работает как рентген или гамма-лучи, которые могут напрямую повреждать ДНК. Главный контролируемый риск для таких полей — нагрев тканей, поэтому нормы безопасности как раз и строятся вокруг ограничений по поглощённой энергии.

Собственно, поэтому учёные так внимательно следят за SAR.
Не потому что само слово страшное, а потому что это рабочий измерительный инструмент.

Профессор Медицинского колледжа Университета Аджу Ан Ён Хван сказал, что результаты должны снизить излишнюю общественную тревогу. И это, пожалуй, самая правильная формулировка: не «вопрос закрыт навсегда», а «поводов для паники стало меньше».

Следующий вопрос — 4G и 5G. Учёные уже говорят, что новый протокол может стать эталоном для дальнейших исследований. То есть теперь можно проверять современные стандарты связи по более строгой и воспроизводимой схеме.

Это скучнее, чем страшилки про «телефон жарит мозг».
Зато полезнее.

Смартфон всё ещё может вредить — но, скорее всего, не так, как мы привыкли бояться. Он портит сон, крадёт внимание, подсаживает на бесконечную ленту, провоцирует тревогу, мешает детям и взрослым нормально скучать. Список, честно говоря, приличный.

Но рак мозга, сердца или надпочечников в этом большом эксперименте он не вызвал.

И если телефон всё-таки стоит иногда отложить, то не потому, что он «облучает насмерть».
А потому что жизнь за пределами экрана тоже, знаете ли, ещё существует.

Информация о материале

Сергей Гончарук

Факты

15 июня 2026

Мужчину снова пытаются починить: в США набирают популярность лагеря для «альфа-самцов»

В США всё заметнее становятся лагеря и тренинги, которые обещают превратить мужчин — а иногда и подростков — в «альф». Участникам предлагают грязь, тяжёлые рюкзаки, крики тренеров, холод, строевую дисциплину и дорогую надежду: если ты сам не можешь «собраться», тебя соберут другие.

The New Yorker описал целую индустрию мужского ремонта. Men of War Crucible, Warrior Week, RISE, Squire Program и похожие проекты продают не просто физическую нагрузку, а сценарий спасения: пройди боль, перестань быть слабым, стань лидером, верни контроль над жизнью.

Звучит как старый фильм о спецназе, переснятый для эпохи тревожных зумеров, выгоревших отцов и мужчин, которые не до конца понимают, каким теперь вообще надо быть.

И да, это стоит денег.
Иногда — очень приличных.

RISE, например, берёт несколько тысяч долларов за трёхдневную программу, где мужчины ползут по грязи, несут тяжёлые предметы, идут с завязанными глазами и разбирают личные страхи под давлением группы. В других проектах участникам предлагают псевдовоенную подготовку, ледяные ванны, тяжёлые задания, религиозную риторику или образ «современного воина».

В рекламных роликах всё выглядит мощно: мужчины в грязи, драматичная музыка, тяжёлые брёвна, объятия после слёз, слова про братство и новую жизнь. Почти клип. Только вместо песни — боль, упакованная в мотивационный продукт.

Главная приманка проста: тебе плохо не потому, что мир сложный, отношения запутанные, работа нестабильная, дружба исчезла, а психотерапия до сих пор кажется чем-то «не мужским». Нет. Тебе плохо, потому что ты недостаточно собрался.

Очень удобно.
И очень продаваемо.

Мужская тревога стала рынком. Одни курсы обещают «вернуть внутреннего воина», другие — научить подростка «настоящей мужественности», третьи — превратить растерянного взрослого в лидера, отца, добытчика, победителя и человека, который больше не извиняется за своё существование.

Проблема в том, что за всей этой грубой упаковкой часто прячется вполне человеческая вещь: мужчинам страшно. Страшно быть обычными. Страшно быть мягкими. Страшно не справиться. Страшно оказаться ненужным в мире, где старые инструкции уже не работают, а новые никто толком не выдал.

Раньше набор был понятнее: работа, зарплата, молчание, сила, семья, «не ной». Плохой набор, если честно. Но хотя бы узнаваемый. Сейчас всё сложнее: нужно быть успешным, эмоционально зрелым, финансово устойчивым, физически сильным, хорошим отцом, внимательным партнёром, сексуально уверенным, социально гибким и желательно ещё не токсичным.

Собственно, кто угодно устанет.
Не только мужчина.

Альфа-лагеря предлагают быстрый ответ. Не разговор, не долгую терапию, не медленное взросление, а ритуал. Ты приезжаешь одним человеком, тебя ломают, заставляют плакать, ползти, кричать, тащить тяжесть, вспоминать отца, стыд, развод, войну, одиночество — и через три дня ты якобы выходишь другим.

Красиво для маркетинга.
Опасно для жизни, если принять слишком буквально.

Что продают такие программы:

• дисциплину вместо растерянности;

• братство вместо одиночества;

• боль вместо разговора;

• ритуал вместо терапии;

• жёсткость вместо уязвимости;

• образ “альфы” вместо нормального человека.

Самое интересное — внутри этих лагерей иногда действительно происходит что-то важное. Мужчины впервые говорят о страхе, стыде, сексуальных проблемах, разводах, травмах, одиночестве, вине перед детьми. Кто-то впервые слышит от другого мужчины: «Я тоже через это проходил».

Это ценно.
Вот только возникает вопрос: почему для такого разговора им сначала надо ползти по грязи под команду тренера?

Индустрия “альфа-мужественности” держится на странном противоречии. Она как будто разрешает мужчинам быть ранимыми, но только после того, как они докажут, что достаточно крепкие. Сначала страдай красиво. Потом можешь поплакать. Но желательно в группе, с рюкзаком, под лозунгом про победу.

И это снова возвращает к старому мифу: мужчина имеет право на боль, только если боль выглядит героически.

Обычная грусть не подходит.
Тревога без спецэффектов — слабовато.
Одиночество без грязи и драматичной музыки плохо продаётся.

Мода на “альфу” не возникла в пустоте. На неё работают соцсети, кризис мужской идентичности, инфлюенсеры, разговоры о «токсичной маскулинности», экономическая нестабильность, одиночество, страх потерять статус и вечная тоска по простым ответам. Если мир слишком сложный, хочется хотя бы услышать: «Подними бревно — и станешь собой».

Но человек, увы, не собирается из палок.
Даже если палки дорогие.

Особенно тревожно, что подобные программы идут и к подросткам. Мальчикам предлагают раннюю версию той же схемы: стань сильным, стань лидером, стань мужчиной. Вроде бы ничего плохого — дисциплина, ответственность, физическая выносливость. Но если всё это подаётся через страх быть «не тем», получается не воспитание, а дрессировка стыда.

Мальчику не обязательно становиться «альфой».
Ему бы сначала стать человеком, который понимает себя и не боится просить помощи.

Новая волна мужских лагерей показывает не силу, а растерянность. Общество снова пытается решить кризис мужественности старым способом: добавим боли, дисциплины и красивого слова «воин». Но проблема не в том, что мужчины стали слишком мягкими. Возможно, проблема в том, что им до сих пор продают жёсткость как единственный способ не развалиться.

Мужественность опять превратили в абонемент.
Три дня. Несколько тысяч долларов. Грязь включена.

И всё же главный вопрос остаётся не к тренерам и не к участникам. Он шире: почему так много мужчин готовы платить за право наконец сказать вслух, что им страшно?

Вот это уже не смешно.
Это новость о времени.