Информация о материале

Андрей Малец

События

05 июля 2026

Кнопочная Nokia получила кнопку ИИ

HMD выпустила новую линейку кнопочных телефонов под брендом Nokia с отдельной кнопкой для ИИ-ассистента. В неё вошли Nokia 200 4G, Nokia 210 4G, Nokia 215 4G 2nd Edition и Nokia 235 4G 2nd Edition. Главная идея проста: даже самый простой телефон больше не может спрятаться от искусственного интеллекта.

Это выглядит почти символично.

Кнопочные телефоны долгие годы продавались как убежище от смартфонной перегрузки: меньше приложений, меньше уведомлений, меньше экранного шума. Их покупали пожилые люди, дети, сторонники digital detox и те, кому нужен телефон, а не бесконечная карманная лента.

Теперь и туда пришёл ИИ.

Новая кнопка запускает голосового ассистента Sikey AI. Он умеет выполнять базовые команды: звонить контактам, включать фонарик, ставить будильник, создавать напоминания и отвечать на простые вопросы. То есть речь не о полноценной замене смартфона, а о попытке сделать кнопочный интерфейс удобнее для тех, кому сложно ходить по меню.

На бумаге это разумно.
Для пожилого человека команда «позвони дочери» может быть проще, чем поиск контакта через маленький экран и физические клавиши.

Но есть нюанс.

По данным HMD, ИИ-ассистент будет бесплатным только первые 180 дней. После этого понадобится платная подписка. Ирония в том, что для покупки подписки нужен отдельный смартфон.

Получается странная конструкция: кнопочный телефон вроде бы создан для тех, кто не хочет или не может пользоваться смартфоном, но для продления ИИ-функций смартфон всё равно понадобится.

Отдельно выделяется Nokia 200 4G. Это первый кнопочный телефон HMD под брендом Nokia с фронтальной камерой. Устройство поддерживает видеозвонки через приложение Xpress Chat: можно звонить другим пользователям такого же телефона или смартфонов, где установлено приложение.

Для кнопочного аппарата это важное обновление. Раньше такие устройства чаще ассоциировались с голосовыми звонками, SMS, радио, фонариком и долгой батареей. Теперь HMD пытается добавить туда функции, которые раньше считались территорией смартфонов: видеосвязь, облачные сервисы, голосовой ИИ.

Что известно о Nokia 200 4G:

• кнопочный формат;

• поддержка 4G;

• фронтальная VGA-камера;

• видеозвонки через Xpress Chat;

• отдельная кнопка ИИ-ассистента;

• голосовые команды для базовых функций;

• 2,4-дюймовый QVGA-экран;

• съёмная батарея 1450 мА⋅ч;

• USB-C;

• FM-радио;

• до 13 дней в режиме ожидания.

Главный вопрос — кому это нужно.

Ответ, кажется, очевиден: тем, кто всё ещё хочет простой телефон, но не хочет быть полностью отрезанным от современных сервисов. Для пожилых пользователей видеозвонок с родственниками может быть важнее, чем мессенджеры и соцсети. Для развивающихся рынков кнопочный 4G-телефон с базовым ИИ может стать дешёвым входом в цифровые услуги.

Но одновременно это показывает другую тенденцию: индустрия больше не готова оставлять даже простые устройства простыми.

ИИ теперь продают не только как мощь, но и как удобство. Не обязательно рисовать нейросети, которые пишут код, делают презентации и заменяют аналитиков. Достаточно сказать: нажмите кнопку — телефон сам включит фонарик, поставит будильник и ответит на вопрос.

Так искусственный интеллект становится бытовым.

Не великим.
Не страшным.
А маленьким, кнопочным и почти незаметным.

И в этом смысле новая линейка Nokia интересна не характеристиками, а направлением. Рынок смартфонов уже перегрет ИИ-функциями. Теперь производители пробуют встроить их туда, где раньше ценились простота, автономность и предсказуемость.

Кнопочная Nokia с ИИ — это не революция.
Это знак времени.

Даже телефон, который вроде бы должен был спасать нас от цифровой сложности, теперь сам стал частью этой сложности.

Информация о материале

Сергей Гончарук

События

03 июля 2026

OpenAI хочет отдать 5% государству США. Это выглядит как откуп перед большой политикой

Сэм Альтман предложил передать 5% OpenAI американскому суверенному фонду, чтобы часть будущей прибыли от искусственного интеллекта якобы возвращалась гражданам США. Формально идея звучит благородно: если ИИ создаст гигантское богатство, общество тоже должно получить свою долю.

Но в реальности история выглядит куда менее романтично.

Речь идёт не о маленькой благотворительной инициативе, а о возможной передаче части одной из самых дорогих частных компаний мира государству — причём государству, которое сейчас всё активнее регулирует рынок искусственного интеллекта.

По данным Financial Times, TechCrunch, Axios и The Guardian, предложение находится на ранней стадии обсуждения. Сделка не утверждена, детали не согласованы, а для её реализации, вероятно, может понадобиться участие Конгресса. Но сам факт такого предложения уже важен.

OpenAI готовится к будущему, в котором ИИ-компании будут не просто бизнесом, а объектом национальной политики. Чем мощнее становятся модели, тем больше вопросов у государства: кто контролирует технологии, кто получает доступ, кто несёт риски и кто забирает прибыль.

И здесь 5% OpenAI начинают выглядеть не как щедрый жест, а как политическая страховка.

Если компания стремится к IPO с потенциальной оценкой в триллион долларов, доля в 5% может стоить десятки миллиардов. Это уже не «символическое участие общества». Это огромный актив, переданный в систему, которая одновременно будет решать, как именно регулировать эту же компанию.

Возникает очевидный вопрос: где заканчивается общественная польза и начинается покупка политического спокойствия?

Альтман говорит правильные слова. Идея перераспределить часть богатства от ИИ гражданам звучит красиво, особенно на фоне страха, что автоматизация ударит по рабочим местам, рынку труда и доходам среднего класса.

Но проблема в том, что граждане почти никогда не стоят первыми в очереди, когда начинают делить такие активы.

Сначала идут регуляторы.
Потом фонды.
Потом политические договорённости.
Потом юридические конструкции.
А уже где-то далеко в пресс-релизе появляется слово «общество».

Для OpenAI такой шаг может быть очень выгоден. Государство в капитале — это не только деньги. Это знак лояльности. Это канал связи с властью. Это способ показать: мы не против регулирования, мы внутри национального проекта.

Особенно в момент, когда Белый дом внимательно смотрит на новые ИИ-модели, экспортный контроль, безопасность, доступ иностранных пользователей и влияние искусственного интеллекта на экономику.

На этом фоне 5% выглядят как входной билет в клуб «слишком стратегических, чтобы их просто регулировать как обычный бизнес».

Можно назвать это общественным фондом.
Можно назвать это промышленной политикой.
Можно назвать это новой моделью распределения ИИ-богатства.

Но критики наверняка назовут проще: OpenAI пытается сделать государство своим совладельцем перед тем, как государство окончательно станет его надзорным органом.

Именно поэтому история такая токсичная. Если власть получает долю в компании, она становится не только арбитром, но и заинтересованной стороной. А это уже конфликт интересов в чистом виде.

Что будет, если OpenAI нарушит правила?
Государство будет жёстко наказывать компанию, в которой само владеет долей?
Что будет с конкурентами, у которых такой связи нет?
Что будет с рынком, если крупнейшие ИИ-компании начнут соревноваться не только моделями, но и близостью к Белому дому?

Сэм Альтман не переизобрёл коррупцию буквально. Это пока не взятка и не доказанное нарушение закона. Но он, похоже, переизобрёл старый лоббизм в новой упаковке: не пожертвование кампании, не ужин с сенатором, не кабинетная просьба, а доля в будущем триллионном активе под красивым лозунгом «для граждан».

Именно так теперь может выглядеть политическая экономика искусственного интеллекта.

Не только чипы.
Не только модели.
Не только данные.

А вопрос: кто получит долю в машине, которая обещает печатать будущее.

Информация о материале

Сергей Гончарук

События

02 июля 2026

Ави Лёб возглавит американский научный совет по НЛО

Израильско-американский астрофизик Ави Лёб возглавит новый научный консультативный совет США по изучению неопознанных аномальных явлений — UAP, которые в быту по-прежнему называют НЛО. Совет будет помогать американским властям и разведывательному сообществу разбираться с объектами и явлениями, которые фиксируют военные, пилоты и датчики наблюдения пишет Scientific American.

Это назначение выглядит почти как идеальный сюжет для 2026 года: профессор Гарварда, которого одни считают смелым учёным, а другие — слишком шумным популяризатором спорных гипотез, теперь получает официальную роль в самой нервной теме на стыке науки, разведки, политики и массовой культуры.

Лёб — не маргинал с YouTube-канала про пришельцев. Он бывший глава кафедры астрономии Гарварда, специалист по космологии, чёрным дырам, ранней Вселенной и формированию первых звёзд. Он автор сотен научных работ и одна из самых заметных фигур современной астрофизики.

Но широкая публика знает его не только за это.

В последние годы Лёб стал лицом научно оформленного разговора о возможных следах внеземных технологий. Он выдвигал гипотезу, что межзвёздный объект ʻOumuamua мог быть не обычной кометой, а искусственным объектом. Позже он создал Galileo Project — инициативу по систематическому поиску возможных техносигнатур и аномальных объектов.

Именно это сделало его фигурой одновременно популярной и спорной.

Новый совет будет работать с темой UAP — unidentified anomalous phenomena. Этот термин давно заменяет старое слово UFO в официальной американской бюрократии. Смысл в том, чтобы уйти от комиксного образа «летающих тарелок» и говорить шире: о любых объектах, сигналах или явлениях, которые пока не получили убедительного объяснения.

Ключевое слово здесь — «пока».

Лёб утверждает, что подходить к таким данным нужно не с верой и не с насмешкой, а с научным инструментарием. То есть собирать качественные наблюдения, проверять гипотезы, отделять ошибки датчиков, атмосферные явления, дроны, самолёты, секретные военные технологии и только потом обсуждать более экзотические версии.

И это правильный порядок.

Сначала данные.
Потом объяснения.
И только сильно потом — инопланетяне.

Что известно о новом совете:

• его возглавит профессор Ави Лёб;

• совет будет заниматься UAP, то есть неопознанными аномальными явлениями;

• структура связана с инициативой администрации Трампа по большей прозрачности вокруг материалов об НЛО;

• работа будет идти рядом с UAP Governance Board, созданным при аппарате директора Национальной разведки США;

• группа уже запросила у Пентагона десятки видео, изображений и документов по известным случаям UAP;

• в совет вошли учёные, сторонники раскрытия информации об НЛО и технологические предприниматели;

• Лёб обещает начинать с земных объяснений, а не с версии о пришельцах.

И всё равно назначение взорвало дискуссию.

Критики Лёба считают, что он слишком часто выносит громкие гипотезы в публичное поле раньше, чем они проходят строгую проверку научного сообщества. Некоторые астрономы обвиняют его в том, что он делает экзотические выводы из слабых данных и подменяет осторожность научным спектаклем.

Сторонники отвечают иначе: наука всегда двигалась вперёд за счёт людей, которые задавали неудобные вопросы. И если государство десятилетиями собирало данные о странных объектах в небе, то почему их не должны изучать учёные?

Главный конфликт здесь не между “верю” и “не верю”. Он между двумя научными темпераментами. Один говорит: пока нет железных доказательств, не надо даже открывать дверь экзотическим версиям. Другой говорит: если есть аномалия, её надо изучать, а не прятать под ковёр из насмешек.

Лёб явно принадлежит ко второму лагерю.

И теперь этот лагерь получил институциональный доступ.

Важно понимать: назначение Лёба не означает, что США признали существование инопланетян. Это не «Белый дом нашёл пришельцев» и не «Гарвард доказал НЛО». Пока речь о другом: государство признаёт, что существуют наблюдения, которые требуют лучшего анализа, более открытой процедуры и нормального научного языка.

В этом смысле новость гораздо интереснее, чем простая шутка про летающие тарелки.

Она показывает, что тема НЛО окончательно вышла из зоны ночного радио и дешёвых документалок. Теперь это вопрос национальной безопасности, качества сенсоров, военной тайны, доверия к государству и границ научного любопытства.

Американские власти уже несколько лет постепенно открывают часть материалов по UAP. Пентагон публикует видео, Конгресс проводит слушания, бывшие чиновники говорят о закрытых программах, а общество требует объяснений. На этом фоне создание научного совета выглядит логичным продолжением: если государство не хочет оставлять тему конспирологам, ему придётся пустить туда учёных.

Но тут возникает новый риск.

Если в совет приходят слишком яркие и спорные фигуры, критики сразу скажут: это не наука, а шоу. Если туда приходят только осторожные бюрократы, публика скажет: опять всё замнут. Найти баланс между открытостью, секретностью и научной строгостью будет почти сложнее, чем объяснить сами объекты.

Лёб, похоже, понимает эту ловушку. Он говорит, что будет исходить из наиболее приземлённых объяснений и смотреть на UAP прежде всего как на потенциальную проблему национальной безопасности. В конце концов, неизвестный объект рядом с военной базой может оказаться не кораблём с Альфы Центавра, а дроном, экспериментальной платформой, ошибкой датчика или техникой противника.

И это уже достаточно серьёзно.

Не нужно верить в пришельцев, чтобы хотеть знать, что летает над военными объектами.

Но символика назначения всё равно огромная. Человек, который годами настаивал: наука не должна бояться вопроса о внеземных технологиях, теперь получает шанс проверить эту позицию в контакте с государственными архивами, военными данными и закрытой бюрократией.

Это может закончиться скучно.
Например, выяснится, что большинство случаев — ошибки, дроны, атмосферные эффекты и секретные разработки.

Это может закончиться полезно.
Например, США улучшат системы наблюдения и снизят риск реальных угроз.

А может закончиться новой войной интерпретаций, где каждый увидит то, что хотел увидеть заранее.

В любом случае назначение Лёба — культурный момент. Ещё недавно серьёзному учёному было рискованно публично говорить о НЛО: можно было быстро получить репутацию человека, который слишком много смотрел в небо и слишком мало — в рецензии. Теперь профессор Гарварда официально возглавляет совет по аномальным явлениям для американского правительства.

Это не значит, что наука стала менее строгой.
Это значит, что государство больше не может делать вид, будто вопрос не существует.

Самый правильный подход здесь — холодное любопытство. Не смеяться автоматически. Не верить автоматически. Не превращать каждое пятно на видео в корабль пришельцев. Но и не списывать всё на “ерунду”, если военные датчики, пилоты и разведка годами фиксируют непонятные объекты.

Если данные плохие — нужны лучшие данные.
Если объяснения слабые — нужны лучшие объяснения.
Если государство засекретило слишком много — нужна прозрачность там, где она не угрожает безопасности.

И если Ави Лёб сможет хотя бы немного сдвинуть разговор от мемов к методологии, его назначение уже будет не зря.

Потому что главный вопрос не в том, прилетали ли к нам инопланетяне.
Главный вопрос — умеем ли мы честно изучать то, что пока не понимаем.

Информация о материале

Андрей Малец

События

01 июля 2026

Новый BMW X5 получил сразу пять типов силовых установок

BMW представила новое поколение X5 — и впервые в истории модели предложит сразу пять разных типов силовых установок. В линейку войдут бензиновые, дизельные, гибридные, полностью электрические и водородные версии. Для марки это не просто очередное обновление кроссовера, а демонстрация новой стратегии: не заставлять клиента выбирать одну “правильную” технологию, а дать ему почти весь доступный рынок сразу.

Главная премьера — не только в дизайне, но и в масштабе выбора. Новый X5 стал первым серийным BMW, который объединяет под одним именем сразу пять принципиально разных типов привода. На фоне споров о том, за чем будущее — за бензином, батареей, гибридом или водородом, BMW решила не спорить, а выставить на витрину всё.

Визуально новый X5 перешёл на язык Neue Klasse. Кроссовер получил более чистые поверхности, новую оптику с Х-образными световыми элементами, переработанную переднюю часть и более технологичный силуэт. Это уже не тот X5, который просто “освежили”. BMW довольно жёстко перерисовала свою самую важную SUV-модель.

Салон переделан почти полностью. Вместо привычной приборной панели теперь используется система BMW Panoramic Vision — широкий проекционный информационный интерфейс у основания лобового стекла. По сути, марка окончательно уводит водителя от классической схемы “щиток приборов перед глазами” и делает интерьер ещё более экранным и цифровым.

В линейке появятся версии мощностью до 612 л.с. — это касается топовых исполнений, ориентированных на тех, кто хочет не только большой премиальный SUV, но и довольно злую динамику.

Изображение с сайта BMW motors

Что известно о новом BMW X5:

• пять типов силовых установок: бензин, дизель, plug-in hybrid, электромобиль и водород;

• дизайн в стиле Neue Klasse;

• новый салон с системой BMW Panoramic Vision;

• электрический iX5 с запасом хода до 845 км по WLTP;

• мощность топовых версий — до 612 л.с.;

• водородная модификация запланирована на 2028 год.

Особый интерес, конечно, вызывает iX5. Электрическая версия должна стать одной из главных витрин BMW в сегменте больших премиальных кроссоверов. Заявленный запас хода до 845 км звучит очень амбициозно, хотя важно помнить: речь идёт о цикле WLTP, который обычно щедрее реальной жизни. Но даже с этой оговоркой цифра выглядит как сильный маркетинговый аргумент.

Водородная версия — отдельный политический и технологический жест. Пока рынок в основном качается между ДВС, гибридами и батарейными электромобилями, BMW продолжает держаться за идею водорода как возможной части будущего. Появление такой модификации в 2028 году показывает, что компания не хочет ставить всё на одну карту.

Это, пожалуй, и есть главный смысл нового X5.
Не революция одной технологии.
А дорогой, премиальный и очень немецкий компромисс сразу со всеми.

BMW явно пытается сделать X5 машиной для эпохи неопределённости. Когда никто до конца не знает, кто победит через десять лет — батарея, гибрид, синтетическое топливо, водород или всё вместе, — удобно иметь модель, которая заранее разложила почти все ответы по полкам.

И в этом смысле новый X5 — не просто кроссовер.
Это аккуратная карта автомобильного переходного времени.