Влад Зерницкий — о голосе, первой любви длиной в 32 года, радио и жизни, которая всегда даёт второй шанс

Есть люди, которых узнают по лицу. Есть те, кого узнают по имени. А есть те, кого достаточно просто услышать.

Голос Влада Зерницкого знаком тысячам русскоязычных жителей Израиля. Многие знают его как певца, телеведущего, шоумена и главного редактора Первого Радио. Но за десятилетиями эфиров, концертами в тринадцати странах и многолетней работой в медиа скрывается человек, который одинаково серьёзно относится и к сцене, и к словам, сказанным в микрофон.

Мы решили не расспрашивать его о карьере, рейтингах или знаменитых гостях. Вместо этого предложили десять вопросов, на которые невозможно ответить заранее подготовленными фразами.

Получился разговор не столько о радио, сколько о выборе, памяти, счастье и ответственности.

«Если однажды пропадёт голос...»

— Представьте, что однажды утром вы просыпаетесь и понимаете: голос исчез. Вы больше никогда не сможете выйти в эфир или спеть. Кем станет Влад Зерницкий на следующий день?

— Наверное, многие удивятся, но у меня есть вполне земная профессия. После пяти лет обучения в военном училище я получил специальность инженера по ремонту и эксплуатации автомобильной техники.

Поэтому, если представить такую ситуацию, скорее всего, я занялся бы автомобилями. Немного обновил бы знания о современных электронных системах — и вполне смог бы руководить автомобильной службой какой-нибудь компании или работать в этой сфере.

Хотя, если говорить честно, в детстве у меня были совсем другие мечты.

Я хотел стать экскурсоводом. До сих пор, когда вижу хороших гидов, ловлю себя на лёгкой зависти. Мне всегда нравилось рассказывать истории, проводить людей через время и события.

Ещё одной мечтой был театр. Я собирался поступать в театральное училище. Не поступил — это отдельная история. Но любовь к сцене, видимо, всё равно нашла меня позже.

«Некоторые мечты уходят. Другие просто ждут своего времени.»

История, после которой невозможно продолжать эфир

— За годы работы на радио вы услышали тысячи человеческих историй. Какая до сих пор остаётся с вами?

— Таких историй было огромное количество. Только на Первом Радио я работаю уже двадцать три года, а ещё несколько лет вёл программу, где люди рассказывали о своей жизни совершенно откровенно.

Но есть одна история, которую я вспоминаю до сих пор.

Она была о любви.

Школьники — мальчик и девочка — полюбили друг друга и мечтали прожить жизнь вместе. Но родители решили иначе. Их разлучили, и каждый пошёл своей дорогой.

Прошли годы.

Они создали семьи, вырастили детей, прожили свои жизни.

А потом случилось то, что кажется почти невозможным.

Они оба остались одни.

Мужчина нашёл свою первую любовь спустя тридцать два года.

Он пригласил её именно туда, где они когда-то мечтали встретиться снова: на берег реки, к старой лавочке.

Сначала были слёзы.

Потом — счастье.

Сегодня они снова вместе.

Эта история настолько потрясла меня, что, когда она прозвучала в эфире, я не смог говорить. В горле стоял комок.

Иногда жизнь пишет сценарии сильнее любого кино.

«Публика везде одинаковая. Разные не страны — разные люди.»

— Вы выступали в тринадцати странах. Где публика лучше всего понимает артиста?

— Я вообще не люблю делить зрителей по странам.

За годы гастролей понял одну вещь: публика отличается не национальностью и не менталитетом.

Она отличается психологией.

Есть люди, которые приходят открытыми. Им интересно встретиться с артистом, услышать что-то новое, получить эмоцию.

Есть публика, которая садится в зал с мыслью: «Ну давай, удиви меня».

А есть зрители, которые весь концерт сидят совершенно неподвижно.

Ты смотришь на них и думаешь, что всё пропало.

Но после концерта именно они подходят первыми, благодарят, рассказывают, насколько сильные эмоции испытали.

Каждый раз это удивляет меня снова.

Поэтому сегодня я уверен: не существует «лучшей страны» для артиста.

Есть люди.

И именно они делают концерт живым.

«Я не живу на вилле в Кейсарии»

— Люди знают ваш голос, но не всегда знают вас. Какое самое большое заблуждение о Владе Зерницком существует сегодня?

— Иногда я сталкиваюсь с совершенно удивительными вещами. Например, многие искренне уверены, что я живу в Кейсарии, в огромной вилле, и, наверное, ещё держу большую яхту где-нибудь в марине.

Честно говоря, каждый раз улыбаюсь, когда слышу подобное.

Реальность гораздо проще.

Я живу значительно скромнее и никогда не считал, что счастье измеряется количеством квадратных метров или длиной яхты. Мне этого никогда особенно не хотелось.

Наверное, одна из самых важных вещей, которым меня научила жизнь, — умение радоваться мелочам. Хорошему разговору, удачному концерту, встрече с друзьями, семейному вечеру.

И если человек умеет быть счастливым благодаря таким вещам, ему уже не так важно, что думают окружающие.

«Я умею быть счастливым даже от маленьких вещей.»

Три песни, которые хочется оставить после себя

— Если бы вам разрешили поставить в эфир всего три песни, которые останутся в истории, какие бы вы выбрали?

— Наверное, многие ожидают, что сейчас я назову мировую классику.

Но нет.

Я бы выбрал три собственные песни.

Не потому, что считаю их лучше других.

Просто именно в них я вложил себя.

Первая — моя визитная карточка.

Вторая — песня, посвящённая маме.

И третья — композиция о последнем дне войны, которую мне разрешил написать Никита Высоцкий, сын Владимира Высоцкого.

Для меня это не просто песни.

Это мои мысли, мои переживания и моя благодарность жизни.

Если после меня что-то останется, пусть это будут именно они.

Человек, которого он мечтает встретить

— Если бы можно было пригласить в студию любого человека — живого или ушедшего, — кто бы это был?

— Без всяких сомнений — Адриано Челентано.

Для меня он всегда был гораздо большим, чем певец.

Это человек, который сумел создать собственный стиль и никогда не пытался быть похожим на кого-то другого.

Меня восхищает буквально всё: его голос, пластика, чувство юмора, актёрская игра, музыкальная интуиция.

И особенно то, как он выдерживал колоссальное давление и критику, оставаясь самим собой.

Я даже помню фотографию, где мне лет двенадцать. На ней я специально надел кепку и попытался повторить знаменитую фотографию Челентано.

Наверное, уже тогда всё было понятно.

Если бы такая встреча состоялась, я бы задал ему всего два вопроса.

Почему он так боится летать самолётом?

И почему за всю свою карьеру так ни разу и не приехал выступить в Израиль?

Военное училище как главная ошибка... и главная удача

— Есть ли в вашей жизни решение, которое сначала казалось ошибкой, а потом стало одним из самых правильных?

— Думаю, таким решением было поступление в военное училище.

В детстве я был очень творческим человеком.

Играл в вокально-инструментальном ансамбле, занимался музыкой и всерьёз собирался поступать в театральное училище.

Но мой дядя, который тогда был ректором Ждановского металлургического института, убедил меня выбрать военную профессию.

Он говорил очень рациональные вещи.

Стабильность.

Зарплата.

Жильё.

Будущее.

Я его послушал.

И, признаюсь честно, первый год был невероятно тяжёлым.

Тогда мне казалось, что я совершил ошибку.

Но сегодня понимаю: именно офицерская школа стала одним из главных фундаментом моей жизни.

Она научила меня дисциплине.

Научила принимать решения.

Научила отвечать за них.

Научила организовывать не только работу, но и собственную жизнь.

Позже именно это помогло мне пройти первые годы в Израиле.

Помогло, когда я стал руководителем.

Сегодня под моим руководством работают более тридцати человек, и я каждый день убеждаюсь: уроки, полученные ещё в молодости, продолжают работать спустя десятилетия.

Иногда жизнь оказывается мудрее наших собственных планов.

«Некоторые решения становятся правильными только через много лет.»

«Опаснее не интернет. Опаснее то, что мы перестали думать»

— Что сегодня опаснее для общества: тишина, ложь или бесконечный информационный шум?

— Если честно, я бы выбрал другой ответ.

Мне кажется, сегодня самая большая опасность — это мы сами.

Общество становится всё более эмоциональным, нетерпеливым и, что самое тревожное, всё менее ответственным. Интернет дал людям невероятные возможности. Но вместе с этим он дал возможность практически безнаказанно разрушать чужие жизни.

Сегодня за несколько часов можно создать человеку репутацию, а можно её уничтожить. Можно запустить слух, который никогда не был правдой. Можно заставить тысячи людей поверить в то, чего никогда не происходило.

И самое страшное даже не это.

Самое страшное — что огромное количество людей перестало проверять информацию. Перестало задавать вопросы. Перестало сомневаться.

Мы слишком часто готовы принимать первое, что увидели на экране телефона, за истину.

Как человек, который много лет работает в средствах массовой информации, я особенно остро чувствую эту ответственность.

Каждое слово может изменить чьё-то мнение.

Каждое слово может помочь.

Но каждое слово может и разрушить.

Поэтому я стараюсь помнить об ответственности каждый раз, когда включается красная лампочка в студии.

«Сегодня важно не только иметь право говорить. Важно понимать цену каждого сказанного слова.»

Можно ли изменить жизнь хотя бы одного человека?

— Если бы завтра вам предложили отказаться от музыки, радио и телевидения, но взамен дали возможность изменить жизнь одного человека к лучшему, вы бы согласились?

— Да.

Не раздумывая.

Потому что нет ничего ценнее, чем сделать чью-то жизнь немного светлее.

Но я бы попросил только об одном.

Разрешите мне делать это теми инструментами, которые я уже умею использовать.

Музыкой.

Радио.

Телевидением.

Наверное, именно этим я занимаюсь уже много лет.

Каждый концерт для меня — это не просто песни.

Это разговор.

Иногда философский.

Иногда весёлый.

Иногда очень личный.

Но почти всегда он заканчивается одной мыслью: человек должен беречь себя.

Беречь своё здоровье.

Беречь близких.

Учиться жить долго.

Учиться жить счастливо.

Если после концерта кто-то выходит из зала с желанием изменить свою жизнь к лучшему — значит, всё было не зря.

Наверное, именно ради этого и стоит выходить на сцену.

Фраза, которую он хотел бы оставить будущему

— Представьте, что через сто лет кто-то случайно найдёт запись вашего голоса. Какую одну фразу вы бы оставили человеку будущего?

Влад ненадолго задумывается.

А потом отвечает очень спокойно.

Без пафоса.

Без желания произнести что-то «историческое».

— Я бы сказал так…

Помните: жизнь даётся только один раз. Другого шанса не будет.

Поэтому, если сегодня что-то идёт не так…

Дышите глубже.

Это всего лишь плохой день.

Это не плохая жизнь.

Мысли «ПО • ДРУГОМУ»

Есть интервью, после которых остаются факты. Есть интервью, после которых остаются цитаты. А бывают разговоры, после которых остаётся ощущение встречи с человеком.

За десятилетия в эфире Влад Зерницкий научился самому сложному — не только говорить, но и слышать. Возможно, именно поэтому его ответы редко похожи на заготовленные реплики. В них нет желания понравиться любой ценой, нет стремления произвести впечатление. Есть другое — уважение к слушателю, к слову и к собственной ответственности за сказанное.

Наверное, именно так и рождается доверие. Не в студии, не на сцене и не у микрофона. Оно рождается в человеке.

И, пожалуй, одна фраза из этого разговора лучше всего объясняет самого Влада Зерницкого: «Это всего лишь плохой день. Это не плохая жизнь.»