Существует предположение, согласно которому, деспотизм власти характерен для истории России. Те, кто ее придерживается, по всей видимости, полагают, что в истории России власть регулярно или даже часто приобретает деспотический характер, а может быть даже стала таковой в целом независимо от конкретного властителя. Однако сразу отмечу, что с моей точки зрения, подобный взгляд имеет весьма существенный изъян (в данном случае не столь важно, что он может оказаться не единственным).
Обычно, если бегло и потому неизбежно поверхностно окидывают взглядом тысячелетнюю историю Руси-России, то среди деспотов первым называют Ивана IV. Тут спорить не с чем, это слишком очевидно для не идеологизированной позиции. Представляется, что первым Иван Грозный вспоминается прежде всего потому, что так или иначе вошел в научный обиход и народную память как своего рода воплощенный деспот, некий «первообраз» подавляющей и безудержной власти.
Для начала спросим себя: до него были деспоты на Руси? Может быть Иван III, который к тому же именовался поначалу «Грозным», пока наследник не вытеснил его с этой позиции. Не отвечая, спросим ещё: а до того? Может быть, князь Андрей Боголюбский? Разве нет в нем деспотических черт? Ведь есть же, кто будет возражать? Однако иметь деспотические черты и быть деспотом довольно разные вещи. Впрочем, не только это бросается в глаза, когда у нас возник довольно неожиданный ряд: Андрей Боголюбский – Иван III – Иван IV…
Но вот еще один способный вызвать как минимум недоумение ряд. Начинаем снова, очевидно, с Ивана Грозного, но идём теперь в другую сторону. После Грозного многие, конечно, назовут Петра Великого. Допустим. Пока формируем ряд не будем спорить. Кто дальше? Тут у нас возникают разного рода проблемы. Может быть, Николай I или Александр III? Или называй любого, не ошибешься, поскольку предшествующие имена своим правлением сформировали ту самую общую «деспотическую» тенденцию российской политической власти? Однако в период жизни исторической России – можно бесконечно спорить, подходят или нет на звание деспотического правителя императоры Николай I и Александр III – никакого ряда, подтверждающего исходное представление, у нас не получится.
Это представление, идея ломается, на мой взгляд, в самом начале, а на фигуре Петра I это становится особенно ясным (есть еще, правда, так называемые «советские лидеры», хотя, оговорюсь сразу, рассматривать их полноценными участниками гипотезы мне мешает их принадлежность совершенно другому образованию, нежели историческая Русь-Россия; но все же дальше упомянем этих персонажей в силу сложившихся стереотипов).
Что же не так с получившимися, казалось бы, очевидными рядами? Ясно, здесь нет места для подробного разбора, поэтому начнем с интуиции или, если угодно, с исторического чутья. В конце концов представление о историческом деспотизме российской власти – не более чем интуиция и гипотеза. Так вот, чутье подсказывает, что слишком разные фигуры пытаются объединить согласно гипотезе. Сказанное не следует воспринимать как банальность. Действительно, любое научное понятие – здесь это «деспотизм», «деспот», «деспотический», «диктаторский» – призвано создать пространство смысла, сделать понятным особое явление. Когда приписывают истории Руси-России деспотический характер в качестве устойчивого явления, совершают познавательное действие – на это нацелено любое понятие. Только вот происходит ли действительное познание в данном случае? Удалось нам что-то реальное постичь, объединяя одним понятием Ивана III, Ивана IV и Петра I? Слишком ясно, что нет. Данное понятие здесь попросту не работает и способно только все напутать.
Непредвзятый взгляд, простое, но достаточное внимание к деятельности и, особенно, плодам (!) при попытке сблизить Ивана Грозного и Петра I быстро покажут их несовместимость, разновеличие обоих и колоссальное различие в оценке роли в русской истории. Обнаружение в них так называемых «деспотических черт» или «диктаторских наклонностей» в итоге ничего в позитивном и конструктивном смысле не даст, притом ни для сравнения периодов правления каждого, ни для истории России в целом. Сопоставление этих фигур действительно возможно, но мы при этом довольно быстро убедимся, что наличие сходств не имеет отношения к существу дела, показывая тем самым, что сходства носят внешний характер.
Наконец, осуществим обещанное: упомянем «советских правителей». Надо сказать немедля, прибавление к упоминавшимся фигурам русской истории кого-то вроде Ленина или Сталина ряд сформировать не позволит и «деспотизм власти» не спасёт. Одну причину я называл. Кроме того, различие большинства фигур настолько бьет в глаза, что делает любую попытку сближения всерьез просто невозможной и, скажу сильнее, безответственной (вспомним, например, сравнение Петра Первого с большевиком).
Был ли Иван Грозный деспотом? Ответ ясен. А был ли, например, Ленин деспотом? И ведь не скажешь уже с той же уверенностью. Что-то очень важное мешает именно так назвать «Ильича». Иван III деспотом сполна тоже не был, особенно если таковым был, без сомнения, его царственный внук. Изменим немного «тональность»: была ли власть Ивана III деспотической? Временами точно была. Но была ли она таковой у «Ильича»? Вероятно, не без этого. Однако главное во власти последнего, специфицирующее, характерологическое точно не в этом. Так что и здесь деспотическое начало как принцип, применимый к тысячелетней истории России не работает, не делает главное – не ведет к пониманию этой истории. В итоге в данном случае обобщение с помощью понятия приводит не к прояснению явления или события, но способно затуманить. Например, тем, что любую монархическую власть фактически признаёт деспотической.
