Информация о материале

Андрей Малец

События

12 июля 2026

Джорджо Армани и мода, которая не кричала: вспоминаем культовый показ 1994 года

11 июля — день рождения Джорджо Армани, дизайнера, который научил моду говорить тише, но точнее. В 2026 году ему исполнилось бы 92 года, и, пожалуй, один из лучших способов вспомнить его стиль — вернуться к коллекции Giorgio Armani осень-зима 1994.

Этот показ не был революцией с громким хлопком дверью. Армани сделал другое: ещё раз доказал, что сила может быть мягкой, костюм — свободным, а женственность — не выставленной напоказ, а почти угаданной.

Почему именно 1994 год

Осень-зима 1994 стала для Армани важным рубежом. Это был его двадцатый сезон — момент, когда многие дизайнеры обычно хотят удивить, встряхнуть, устроить эффектный поворот.

Армани выбрал не погоню за новым ради нового, а возвращение к собственному языку. К тому, что у него получалось лучше почти всех: расслабленный жакет, точная линия плеча, спокойная роскошь, ткань, которая не спорит с телом, а договаривается с ним.

В этом и был фокус. Коллекция не кричала: «Посмотрите, я изменила моду». Она просто тихо двигала её вперёд.

Дневная одежда: мягкая власть

Дневная часть показа осталась верна фирменному арманиевскому минимализму. Жакеты стали длиннее, мягче, свободнее — будто костюм наконец перестал изображать броню и начал работать как вторая кожа.

Брюки стали уже и прямее. Силуэт приблизился к телу, но без жёсткости, без демонстративной сексуальности, без той модной суеты, которая стареет быстрее, чем сезонный каталог.

Женщина Армани в этой коллекции выглядела уверенно не потому, что одежда командовала за неё. Наоборот. Одежда давала ей пространство. И это редкая роскошь — когда вещь не требует внимания к себе каждую секунду.

Почему это было важно для гардероба

Костюм Армани всегда был больше, чем костюм. Он обещал женщине не эффект на один вечер, а долговечность.

В 1994 году эта идея особенно считывалась: мягкий жакет, прямые брюки, приглушённые цвета, спокойные пропорции. Вещи будто говорили: купи меня не на сезон, а на годы.

Мода девяностых часто металась между гламуром, гранжем, телесностью и театром. Армани стоял в стороне от шума. Не потому что не слышал его. Просто не считал нужным перекрикивать.

Вечерняя часть: совсем другая температура

Вечерние выходы стали полной противоположностью дневной сдержанности. Там, где днём были мягкие жакеты и спокойные линии, вечером появились бисер, пайетки, прозрачные сетки, кружево, блеск и почти кинематографичная драматургия.

Персиковые туники струились поверх кружевных брюк. Серебристые и белые топы сочетались с чёрными бархатными брюками и бахромой. Платья, расшитые чёрным бисером, выглядели так, будто уже мысленно стояли где-то между вспышками фотографов и красной дорожкой.

Критики не случайно говорили об «Оскаре». Многие образы действительно выглядели созданными для церемонии, где платье должно не просто сидеть хорошо, а попасть в историю снимком с ковровой дорожки.

Концепция «подразумеваемого тела»

Главная идея коллекции строилась вокруг «подразумеваемого тела». Не обнажённого, не спрятанного, не превращённого в схему. Именно подразумеваемого.

Женственность здесь была не лозунгом и не приёмом соблазнения. Она возникала через лёгкость, прозрачность, деликатность, через ткань, которая намекает больше, чем показывает.

Линии были стройными, крой — обволакивающим, объёмы — предельно собранными. Цвета не врывались в кадр, а словно появлялись из воздуха: тёплые нейтральные оттенки, пыльные полутона, мягкая глубина.

Вот это очень по-Армани.
Не «смотрите на меня».
А «попробуйте заметить».

Ткани, которые делали тишину роскошной

Материалы коллекции работали почти как отдельный язык. Пушистая лёгкая шерсть, вельвет с эффектом деворе, мерцающий дамаск, мягкий шениль — всё это создавало ощущение не тяжёлой роскоши, а тихого прикосновения.

Вечерние наряды уходили дальше: прозрачные сетки, кристаллы, бисер, скульптурные линии. Тело в них не демонстрировалось буквально, а появлялось как силуэт, как отблеск, как движение под тканью.

Это была почти сюрреалистичная версия вечерней моды. Не карнавал, не вызов, не громкая сексуальность. Скорее сон о теле, который сшили из света, тени и очень дорогого терпения.

Два Армани в одной коллекции

Показ 1994 года ясно разделил два главных направления его творчества. С одной стороны — безупречный деловой костюм. С другой — фантазийный вечерний наряд.

Днём Армани говорил о силе через контроль, линию и свободу движения. Вечером — о красоте через мерцание, прозрачность и почти невесомую театральность.

И между этими двумя полюсами не было противоречия. Наоборот, именно так и складывался его стиль: рациональный и чувственный, строгий и мягкий, практичный и почти призрачный.

Коллекция которая не устарела

Мода стареет очень быстро. Иногда достаточно посмотреть на архивный показ, и сразу ясно: вот это было важно тогда, но сегодня уже выглядит как музейный экспонат с нафталином.

Armani осень-зима 1994 работает иначе. Да, в ней есть признаки времени. Конечно есть. Но сама логика коллекции — мягкий костюм, спокойная палитра, одежда как продолжение личности — выглядит удивительно современной.

Сегодня, когда гардероб снова устал от лишнего шума, Армани читается почти как антидот. Меньше крика. Меньше случайных деталей. Больше воздуха, тела, ткани и достоинства.

Джорджо Армани изменил представление о власти в одежде. Он показал, что сила не обязана быть жёсткой, а элегантность не должна просить разрешения, чтобы быть заметной.

Коллекция 1994 года хороша именно этим. Она не пыталась победить эпоху. Она предлагала пережить её красиво — в жакете, который не давит на плечи, и в вечернем платье, которое не превращает женщину в витрину.

В день рождения Армани особенно ясно видно: его наследие не только в костюмах, красных дорожках и огромной модной империи. Его наследие — в умении делать одежду, которая не стареет вместе с календарём.

Тихая мода.
Но с очень долгим эхом.

Информация о материале

Андрей Малец

События

10 июля 2026

Киборг-тараканам сделали мини-акваланг. Теперь они могут работать под водой до трёх часов

Учёные научили киборг-тараканов выживать и двигаться под водой до трёх часов. Для насекомых разработали миниатюрный «водолазный костюм» с кислородной системой — звучит как абсурдный трейлер к фильму категории B, но это уже настоящая лабораторная разработка.

Главная цель эксперимента — не напугать людей тараканами-аквалангистами, хотя получилось, честно говоря, неплохо. Таких насекомых хотят использовать для обследования завалов, затопленных помещений, труб, тоннелей и других мест, куда человеку лезть опасно, а обычному роботу — слишком тесно.

Что произошло

Киборг-тараканов оснастили мягким водонепроницаемым костюмом. Он закрывает тело насекомого от воды и подаёт кислород прямо к дыхательным отверстиям — спиракулам.

Разработку представили исследователи из NTU Singapore и Waseda University. Работа опубликована в Nature Communications.

Испытания проводили на мадагаскарских шипящих тараканах. Да, на тех самых крупных тараканах, которые и без киберпанка выглядят так, будто уже пережили конец света и просто ждут следующую серию.

Как работает тараканий «акваланг»

Мини-костюм состоит из трёх основных частей: кислородного резервуара, гибкой водонепроницаемой оболочки и четырёх силиконовых трубок.

Кислородная система использует химическую реакцию для генерации кислорода. Газ поступает через трубки к дыхальцам насекомого, то есть фактически таракан получает свою маленькую версию акваланга.

Водонепроницаемая оболочка защищает тело от прямого контакта с водой. Благодаря этому киборг-таракан может не просто переждать погружение, а продолжать двигаться и выполнять команды.

Почему именно тараканы

Тараканы удобны для таких экспериментов не потому, что человечество окончательно сдалось. Хотя иногда кажется.

Их тело уже создано природой для узких щелей, неровных поверхностей и грязных, сложных пространств. Они умеют пролезать туда, где мини-робот может застрять, перевернуться или быстро потерять заряд.

Киборг-версия добавляет к этому электронный контроллер. Насекомому можно задавать направление движения с помощью слабых электрических стимулов, а сверху размещать датчики, камеры или другое мини-оборудование.

Где это может пригодиться

Зоны бедствий — главный сценарий. После землетрясений, взрывов, обрушений или наводнений в завалах остаются узкие проходы, пустоты и частично затопленные участки.

Обычные спасатели туда не всегда могут попасть. Роботы тоже не всегда справляются: им мешают вода, грязь, мусор, узкие трубы, перепады поверхности и банальная нехватка энергии.

Киборг-тараканы потенциально могут обследовать:

• затопленные подвалы;

• канализационные трубы;

• разрушенные здания;

• завалы после землетрясений;

• промышленные тоннели;

• узкие технические шахты;

• опасные помещения с низким уровнем кислорода.

Почему подводный режим важен

Раньше киборг-насекомые были ограничены сушей. Это серьёзная проблема: реальные аварийные зоны редко бывают аккуратными и сухими, как демонстрационный стенд на выставке.

После ливней и наводнений завалы могут быть частично затоплены. Вода блокирует проходы, сбивает работу электроники и делает обычных микророботов менее полезными.

Новый костюм расширяет рабочую зону. Теперь таракан-киборг может перейти с сухого участка в воду, пройти подводный фрагмент и снова выбраться на поверхность.

Ну да.
Мы только что написали это серьёзно.

Это уже роботы или всё ещё насекомые?

Киборг-тараканы — это гибрид. Не полностью робот и не просто насекомое.

Живая часть отвечает за движение, устойчивость и энергоэффективность. Электроника — за управление, связь и возможные сенсоры.

В этом и смысл биогибридных систем: вместо того чтобы строить с нуля маленького робота, который умеет ходить по сложной поверхности, учёные используют то, что эволюция уже довольно давно отладила. Миллионы лет тестирования, если совсем грубо.

А как же мини-дроны в виде мух?

После таких новостей мини-БПЛА в виде мух уже не кажутся чистой конспирологией. По крайней мере, сама идея микроскопических устройств для разведки, спасения и наблюдения давно вышла из фантастики.

Разница в том, что здесь речь не о механической мухе, а о живом организме с электронным модулем. Это дешевле по энергии, сложнее с точки зрения этики и очень, очень странно на уровне человеческого восприятия.

Будущее микророботики всё больше движется в сторону маленьких гибридных систем: насекомые, мягкие роботы, био-вдохновлённые дроны, сенсоры размером с ноготь. Где-то между лабораторией, спасательной операцией и эпизодом «Чёрного зеркала».

Есть ли вопросы к этике

Этические вопросы здесь неизбежны. Всё-таки речь идёт о живых существах, которых оснащают электроникой и используют как управляемые платформы.

Исследователи утверждают, что трубки и элементы костюма можно крепить без серьёзного вреда для насекомого. Но общественная дискуссия всё равно будет: где проходит граница между научной пользой и инструментальным отношением к живым организмам?

Практический аргумент звучит просто: если такая система поможет найти человека под завалами, её польза очевидна. Но очевидная польза не отменяет неприятного чувства. Таракан с аквалангом — это всё равно таракан с аквалангом.

Почему это важно

Поисково-спасательные технологии становятся всё меньше, гибче и страннее. И это не каприз инженеров, а ответ на реальные задачи.

Катастрофы редко происходят в удобных условиях. Там вода, пыль, темнота, теснота, токсичные вещества, нестабильные конструкции и минуты, которые стоят жизни.

Если киборг-таракан сможет пройти туда, куда не может человек, и передать данные спасателям, странность технологии уже не будет главным вопросом. Главным станет другое: работает или нет.

Что дальше

Следующий этап — добавить более точные сенсоры, навигацию и систему передачи данных. Пока это не армия подводных тараканов из фантастики, а лабораторный прототип с понятной прикладной задачей.

Учёным предстоит проверить такие системы в более реалистичных условиях: в имитации завалов, труб, тоннелей, воды, грязи и низкого уровня кислорода.

И, кажется, мы медленно привыкаем к новой реальности.
Сначала были роботы-собаки. Потом дроны. Теперь тараканы-водолазы.

Прогресс, конечно, великое дело.
Но иногда он шуршит.

Информация о материале

Сергей Гончарук

События

10 июля 2026

Флоренцию признали лучшим городом Европы. В топе — Прага, Краков и Будапешт

Флоренция стала лучшим городом Европы по версии читателей Travel + Leisure в рейтинге World’s Best Awards 2026. Второе место заняла Прага, третье — Зальцбург, а в первую пятёрку также вошли Краков и Порту. Фильм о Кракове на нашем YouTube канале.

Европейский рейтинг снова показывает простую вещь: туристы выбирают не только столицы и громкие маршруты. В топ-15 попали города с разным характером — от музейной Флоренции и музыкального Зальцбурга до зелёной Любляны, островного Фуншала и уютного Брюгге.

Что произошло

Travel + Leisure опубликовал новый рейтинг лучших городов Европы в рамках ежегодной премии World’s Best Awards.

Рейтинг составляют на основе голосования читателей. Путешественники оценивают города по впечатлениям от поездки: достопримечательности, отели, еду, культуру, атмосферу и общее ощущение — хочется ли туда вернуться или лучше оставить город в разделе «ну, один раз было интересно».

Флоренция победила не впервые и, честно говоря, без особого удивления. Ренессанс, музеи, архитектура, траттории, прогулки по узким улицам — у этого города слишком много козырей, чтобы делать вид, будто он случайно оказался наверху.

Топ-15 городов Европы

Лучшие города Европы по версии Travel + Leisure в 2026 году выглядят так:

• Флоренция, Италия

• Прага, Чехия

• Зальцбург, Австрия

• Краков, Польша

• Порту, Португалия

• Любляна, Словения

• Рим, Италия

• Фуншал, Португалия

• Брюгге, Бельгия

• Севилья, Испания

• Вена, Австрия

• Лиссабон, Португалия

• Мадрид, Испания

• Сиена, Италия

• Будапешт, Венгрия

Почему победила Флоренция

Флоренция остаётся городом, который продаёт путешественнику почти идеальную европейскую мечту: искусство, камень, вино, еду, купола, мосты и ощущение, что история тут не лежит в музее, а просто идёт рядом по улице.

Читатели отмечали сокровища эпохи Возрождения, сильную гостиничную базу и маленькие районные траттории. То есть не только «обязательные» Уффици и Дуомо, но и тот самый бытовой кайф путешествия — когда сел где-то за столик, заказал пасту, и жизнь внезапно стала чуть убедительнее.

Флоренция в мировом рейтинге заняла 13-е место. Для европейского победителя это, кстати, любопытная деталь: Европа сильна, но глобальная конкуренция у городов сейчас бешеная.

Что интересно в первой пятёрке

Прага поднялась на второе место в Европе и вошла в мировой топ-20. Город по-прежнему берёт сочетанием архитектуры, пива, прогулок, мостов и той самой сказочности, которая в высокий сезон иногда слегка страдает от толп. Но туристы всё равно голосуют сердцем.

Зальцбург оказался третьим. Музыкальная история, альпийский фон, старый город, Моцарт, аккуратная австрийская красота — всё на месте. Иногда городам не нужно быть громкими, чтобы выигрывать.

Краков стал четвёртым. И это, пожалуй, один из самых важных сигналов рейтинга для наших читателей. Восточная и Центральная Европа всё увереннее конкурируют с классическими туристическими гигантами — не только ценой, но и качеством впечатления.

Порту замкнул первую пятёрку. Португалия вообще выглядит одним из главных победителей рейтинга: в топ-15 вошли сразу Порту, Фуншал и Лиссабон.

Какие страны выиграли больше всего

Италия получила три города в списке: Флоренцию, Рим и Сиену. Тут всё понятно: страна умеет превращать историю, еду и городскую красоту в туристический магнит. Иногда даже слишком успешно.

Португалия тоже представлена тремя направлениями: Порту, Фуншалом и Лиссабоном. Причём Фуншал — это уже не классическая материковая Европа, а Мадейра, островная версия отдыха с океаном, горами и мягким климатом.

Австрия и Испания вошли в рейтинг двумя городами каждая. У Австрии — Зальцбург и Вена. У Испании — Севилья и Мадрид.

Почему в списке нет Лондона и Парижа

Отсутствие Лондона и Парижа в топ-15 выглядит заметно. Не потому что эти города вдруг стали неинтересными — нет, конечно. Но голосование читателей Travel + Leisure всё чаще показывает усталость от перегруженных мегаполисов.

Большие столицы проигрывают там, где путешественник ищет не только список достопримечательностей, но и удобство, атмосферу, еду, прогулочность, ощущение безопасности и нормальный темп.

Турист сегодня часто хочет не просто «посмотреть главное», а пожить пару дней красиво и без постоянного ощущения, что тебя проталкивают через очередь, как чемодан в переполненном аэропорту.

Почему этот рейтинг важен

Путешествия меняются. Люди всё чаще выбирают города, где можно гулять пешком, хорошо есть, смотреть искусство, не тратить полдня на транспорт и не чувствовать себя статистом в туристическом конвейере.

Краков, Любляна, Брюгге, Сиена в таком списке смотрятся не как случайные гости, а как очень понятный тренд. Меньше гигантомании, больше человеческого масштаба.

Европейский туризм становится не только про столицы. И это хорошая новость: чем шире карта интереса, тем больше шансов открыть город, в который едут не ради галочки, а ради настоящего впечатления.

Что это значит для путешественников

Флоренция, Прага и Зальцбург — безопасный выбор для тех, кто хочет классическую Европу без экспериментов. Красиво, понятно, культурно, вкусно.

Краков и Будапешт — сильные варианты для тех, кто ищет европейский город с историей, атмосферой и более живым бюджетом, хотя и там цены уже давно не из эпохи студенческих легенд.

Любляна и Брюгге подойдут тем, кто устал от мегаполисов. Небольшие города, прогулочный ритм, вода, старые улицы, нормальная человеческая скорость. Иногда именно это и нужно.

Почему об этом стоит знать

Рейтинги путешествий редко бывают абсолютной истиной. Один человек влюбится в Флоренцию, другой сбежит от толп через три часа. И оба будут по-своему правы.

Но такие списки хорошо показывают настроение туристов. Сейчас оно очевидное: люди ищут города с характером, едой, культурой, красотой и возможностью просто идти пешком — без большого плана, без гонки, без чувства, что отпуск превратился в проектный менеджмент.

И да, возможно, лучший город Европы — это не тот, где больше всего музеев.
А тот, где вам вдруг захотелось остаться ещё на один вечер.

Информация о материале

Сергей Гончарук

События

09 июля 2026

Гейб Ньюэлл строит судно за $815 млн. Не яхту — корабль для бездны

Гейб Ньюэлл, сооснователь Valve и один из людей, благодаря которым мир получил Steam, вложится в строительство огромного исследовательского судна для изучения океанских глубин. Проект RV11000 оценивается почти в €700 млн — примерно $815 млн — и должен стать одной из самых продвинутых платформ для глубоководной науки.

162-метровое судно строят не для вечеринок у берегов Монако, а для работы там, куда почти не добирается человек. На борту будут лаборатории, мастерские, ангары для подводных аппаратов и оборудование для исследований на глубинах до 11 000 метров.

Что произошло

Норвежская верфь VARD получила крупнейший контракт в своей истории. Компания построит для исследовательской организации Inkfish новое глубоководное судно Project RV11000.

Inkfish связана с Гейбом Ньюэллом — легендарным главой Valve, человеком из мира видеоигр, который, кажется, всё серьёзнее уходит в настоящую подводную экспедицию. Не в цифровую. В настоящую, мокрую, холодную и тёмную.

Стоимость проекта — почти €700 млн. В пересчёте это около $815 млн, и для одного исследовательского судна сумма, мягко говоря, внушительная.

Это не просто дорогая игрушка

RV11000 будет длиной 162 метра и шириной 28 метров. Это масштаб большого океанского судна, но его главная роскошь — не мраморные палубы, а технологии.

Судно сможет принимать до 130 человек: экипаж, инженеров, учёных, операторов подводных аппаратов и исследовательские группы.

На борту разместят:

• современные лаборатории;

• мастерские для обслуживания оборудования;

• рабочие пространства для учёных;

• ангар для двух подводных аппаратов;

• отдельную зону для ROV — дистанционно управляемых глубоководных роботов;

• оборудование для забора донных проб;

• системы картографирования морского дна.

Зачем нужна глубина 11 000 метров

Название RV11000 отсылает к максимальной рабочей глубине — до 11 000 метров. Это почти вся вертикаль мирового океана, включая самые глубокие впадины планеты.

Такие глубины остаются одной из самых малоизученных зон Земли. Мы, как ни странно, знаем о некоторых участках космоса больше, чем о том, что происходит в океанской тьме под нами.

Научная задача судна — картографирование морского дна, сбор образцов, работа с подводными аппаратами и создание данных, которые смогут использовать исследователи по всему миру.

Звучит почти как Subnautica.
Только бюджет реальный.

Что будет внутри

RV11000 спроектировано как плавучий научный кампус. Не просто корабль, а база, где можно жить, работать, обслуживать сложнейшую технику и проводить экспедиции далеко от берега.

Лаборатории и мастерские позволят обрабатывать образцы прямо на борту. Это важно: в глубоководной науке иногда каждая минута после подъёма материала с глубины имеет значение.

Жилые зоны рассчитаны на длительные экспедиции. По данным верфи, большинство кают будут одноместными, а общественные пространства должны обеспечить нормальные условия для работы и отдыха. Ну, насколько вообще можно «нормально отдыхать», когда под тобой несколько километров воды.

Главная технологическая деталь

Батарейная система станет одной из ключевых особенностей судна. VARD заявляет, что RV11000 получит крупнейшую аккумуляторную установку, когда-либо размещённую на корабле.

Тихий режим позволит судну до 12 часов работать почти бесшумно во время научных операций. Это особенно важно для точных измерений, картографирования дна и работы с чувствительным оборудованием.

Меньше шума — лучше данные. Для океанографии это не красивая фраза, а практический смысл: вибрации, шум двигателей и движение корпуса могут мешать исследованиям.

Почему это важно

Океанские глубины остаются огромной белой зоной на карте человечества. Там есть неизвестные экосистемы, геологические структуры, следы климатической истории и, возможно, ответы на вопросы, которые мы ещё даже не научились правильно задавать.

Частные деньги всё чаще заходят в большую науку. Кто-то строит ракеты, кто-то запускает спутники, а Ньюэлл, похоже, решил копать не вверх, а вниз — в самую тёмную часть планеты.

Project RV11000 показывает интересную перемену: миллиардерская амбиция может выражаться не только в яхтах, островах и космическом туризме, но и в инфраструктуре для науки.

Да, звучит почти слишком красиво.
Но если данные действительно будут открыты для исследователей, от этого проекта может быть реальная польза.

Кто построит судно

VARD отвечает за проектирование и строительство. Это норвежская компания, входящая в группу Fincantieri, одного из крупных мировых игроков в судостроении.

Корпус судна будут строить на верфи VARD в Румынии, а достройка, оснащение и передача заказчику пройдут в Норвегии.

Срок сдачи — первый квартал 2030 года. До этого Inkfish также должна получить другое исследовательское судно — RV6000, более компактную платформу для глубоководных исследований.

Почему все говорят о Ньюэлле

Гейб Ньюэлл давно перестал быть только человеком из игровой индустрии. Он связан с несколькими крупными морскими проектами и исследовательскими судами, а Inkfish постепенно превращается в заметного игрока в частной океанской науке.

Для аудитории Valve история выглядит почти кинематографично. Человек, заработавший состояние на Steam, Half-Life и игровой экосистеме, теперь финансирует корабль, который сможет исследовать самые глубокие места Земли.

Ирония приятная: пока одни ждут Half-Life 3, Ньюэлл строит, по сути, реальную базу для экспедиции в бездну.

Что дальше

Строительство RV11000 должно завершиться к 2030 году. Если проект реализуют в заявленном виде, судно станет одной из самых мощных частных исследовательских платформ в мире.

Главный вопрос теперь не только в том, насколько технологичным будет корабль. Важнее другое: какие данные он принесёт науке и насколько открытыми они окажутся для исследователей.

Потому что океан — это не декорация.
Это половина нашей неизвестной планеты, только в тёмно-синем цвете.