Информация о материале

Сергей Гончарук

События

03 июля 2026

OpenAI хочет отдать 5% государству США. Это выглядит как откуп перед большой политикой

Сэм Альтман предложил передать 5% OpenAI американскому суверенному фонду, чтобы часть будущей прибыли от искусственного интеллекта якобы возвращалась гражданам США. Формально идея звучит благородно: если ИИ создаст гигантское богатство, общество тоже должно получить свою долю.

Но в реальности история выглядит куда менее романтично.

Речь идёт не о маленькой благотворительной инициативе, а о возможной передаче части одной из самых дорогих частных компаний мира государству — причём государству, которое сейчас всё активнее регулирует рынок искусственного интеллекта.

По данным Financial Times, TechCrunch, Axios и The Guardian, предложение находится на ранней стадии обсуждения. Сделка не утверждена, детали не согласованы, а для её реализации, вероятно, может понадобиться участие Конгресса. Но сам факт такого предложения уже важен.

OpenAI готовится к будущему, в котором ИИ-компании будут не просто бизнесом, а объектом национальной политики. Чем мощнее становятся модели, тем больше вопросов у государства: кто контролирует технологии, кто получает доступ, кто несёт риски и кто забирает прибыль.

И здесь 5% OpenAI начинают выглядеть не как щедрый жест, а как политическая страховка.

Если компания стремится к IPO с потенциальной оценкой в триллион долларов, доля в 5% может стоить десятки миллиардов. Это уже не «символическое участие общества». Это огромный актив, переданный в систему, которая одновременно будет решать, как именно регулировать эту же компанию.

Возникает очевидный вопрос: где заканчивается общественная польза и начинается покупка политического спокойствия?

Альтман говорит правильные слова. Идея перераспределить часть богатства от ИИ гражданам звучит красиво, особенно на фоне страха, что автоматизация ударит по рабочим местам, рынку труда и доходам среднего класса.

Но проблема в том, что граждане почти никогда не стоят первыми в очереди, когда начинают делить такие активы.

Сначала идут регуляторы.
Потом фонды.
Потом политические договорённости.
Потом юридические конструкции.
А уже где-то далеко в пресс-релизе появляется слово «общество».

Для OpenAI такой шаг может быть очень выгоден. Государство в капитале — это не только деньги. Это знак лояльности. Это канал связи с властью. Это способ показать: мы не против регулирования, мы внутри национального проекта.

Особенно в момент, когда Белый дом внимательно смотрит на новые ИИ-модели, экспортный контроль, безопасность, доступ иностранных пользователей и влияние искусственного интеллекта на экономику.

На этом фоне 5% выглядят как входной билет в клуб «слишком стратегических, чтобы их просто регулировать как обычный бизнес».

Можно назвать это общественным фондом.
Можно назвать это промышленной политикой.
Можно назвать это новой моделью распределения ИИ-богатства.

Но критики наверняка назовут проще: OpenAI пытается сделать государство своим совладельцем перед тем, как государство окончательно станет его надзорным органом.

Именно поэтому история такая токсичная. Если власть получает долю в компании, она становится не только арбитром, но и заинтересованной стороной. А это уже конфликт интересов в чистом виде.

Что будет, если OpenAI нарушит правила?
Государство будет жёстко наказывать компанию, в которой само владеет долей?
Что будет с конкурентами, у которых такой связи нет?
Что будет с рынком, если крупнейшие ИИ-компании начнут соревноваться не только моделями, но и близостью к Белому дому?

Сэм Альтман не переизобрёл коррупцию буквально. Это пока не взятка и не доказанное нарушение закона. Но он, похоже, переизобрёл старый лоббизм в новой упаковке: не пожертвование кампании, не ужин с сенатором, не кабинетная просьба, а доля в будущем триллионном активе под красивым лозунгом «для граждан».

Именно так теперь может выглядеть политическая экономика искусственного интеллекта.

Не только чипы.
Не только модели.
Не только данные.

А вопрос: кто получит долю в машине, которая обещает печатать будущее.

Информация о материале

Сергей Гончарук

События

02 июля 2026

Ави Лёб возглавит американский научный совет по НЛО

Израильско-американский астрофизик Ави Лёб возглавит новый научный консультативный совет США по изучению неопознанных аномальных явлений — UAP, которые в быту по-прежнему называют НЛО. Совет будет помогать американским властям и разведывательному сообществу разбираться с объектами и явлениями, которые фиксируют военные, пилоты и датчики наблюдения пишет Scientific American.

Это назначение выглядит почти как идеальный сюжет для 2026 года: профессор Гарварда, которого одни считают смелым учёным, а другие — слишком шумным популяризатором спорных гипотез, теперь получает официальную роль в самой нервной теме на стыке науки, разведки, политики и массовой культуры.

Лёб — не маргинал с YouTube-канала про пришельцев. Он бывший глава кафедры астрономии Гарварда, специалист по космологии, чёрным дырам, ранней Вселенной и формированию первых звёзд. Он автор сотен научных работ и одна из самых заметных фигур современной астрофизики.

Но широкая публика знает его не только за это.

В последние годы Лёб стал лицом научно оформленного разговора о возможных следах внеземных технологий. Он выдвигал гипотезу, что межзвёздный объект ʻOumuamua мог быть не обычной кометой, а искусственным объектом. Позже он создал Galileo Project — инициативу по систематическому поиску возможных техносигнатур и аномальных объектов.

Именно это сделало его фигурой одновременно популярной и спорной.

Новый совет будет работать с темой UAP — unidentified anomalous phenomena. Этот термин давно заменяет старое слово UFO в официальной американской бюрократии. Смысл в том, чтобы уйти от комиксного образа «летающих тарелок» и говорить шире: о любых объектах, сигналах или явлениях, которые пока не получили убедительного объяснения.

Ключевое слово здесь — «пока».

Лёб утверждает, что подходить к таким данным нужно не с верой и не с насмешкой, а с научным инструментарием. То есть собирать качественные наблюдения, проверять гипотезы, отделять ошибки датчиков, атмосферные явления, дроны, самолёты, секретные военные технологии и только потом обсуждать более экзотические версии.

И это правильный порядок.

Сначала данные.
Потом объяснения.
И только сильно потом — инопланетяне.

Что известно о новом совете:

• его возглавит профессор Ави Лёб;

• совет будет заниматься UAP, то есть неопознанными аномальными явлениями;

• структура связана с инициативой администрации Трампа по большей прозрачности вокруг материалов об НЛО;

• работа будет идти рядом с UAP Governance Board, созданным при аппарате директора Национальной разведки США;

• группа уже запросила у Пентагона десятки видео, изображений и документов по известным случаям UAP;

• в совет вошли учёные, сторонники раскрытия информации об НЛО и технологические предприниматели;

• Лёб обещает начинать с земных объяснений, а не с версии о пришельцах.

И всё равно назначение взорвало дискуссию.

Критики Лёба считают, что он слишком часто выносит громкие гипотезы в публичное поле раньше, чем они проходят строгую проверку научного сообщества. Некоторые астрономы обвиняют его в том, что он делает экзотические выводы из слабых данных и подменяет осторожность научным спектаклем.

Сторонники отвечают иначе: наука всегда двигалась вперёд за счёт людей, которые задавали неудобные вопросы. И если государство десятилетиями собирало данные о странных объектах в небе, то почему их не должны изучать учёные?

Главный конфликт здесь не между “верю” и “не верю”. Он между двумя научными темпераментами. Один говорит: пока нет железных доказательств, не надо даже открывать дверь экзотическим версиям. Другой говорит: если есть аномалия, её надо изучать, а не прятать под ковёр из насмешек.

Лёб явно принадлежит ко второму лагерю.

И теперь этот лагерь получил институциональный доступ.

Важно понимать: назначение Лёба не означает, что США признали существование инопланетян. Это не «Белый дом нашёл пришельцев» и не «Гарвард доказал НЛО». Пока речь о другом: государство признаёт, что существуют наблюдения, которые требуют лучшего анализа, более открытой процедуры и нормального научного языка.

В этом смысле новость гораздо интереснее, чем простая шутка про летающие тарелки.

Она показывает, что тема НЛО окончательно вышла из зоны ночного радио и дешёвых документалок. Теперь это вопрос национальной безопасности, качества сенсоров, военной тайны, доверия к государству и границ научного любопытства.

Американские власти уже несколько лет постепенно открывают часть материалов по UAP. Пентагон публикует видео, Конгресс проводит слушания, бывшие чиновники говорят о закрытых программах, а общество требует объяснений. На этом фоне создание научного совета выглядит логичным продолжением: если государство не хочет оставлять тему конспирологам, ему придётся пустить туда учёных.

Но тут возникает новый риск.

Если в совет приходят слишком яркие и спорные фигуры, критики сразу скажут: это не наука, а шоу. Если туда приходят только осторожные бюрократы, публика скажет: опять всё замнут. Найти баланс между открытостью, секретностью и научной строгостью будет почти сложнее, чем объяснить сами объекты.

Лёб, похоже, понимает эту ловушку. Он говорит, что будет исходить из наиболее приземлённых объяснений и смотреть на UAP прежде всего как на потенциальную проблему национальной безопасности. В конце концов, неизвестный объект рядом с военной базой может оказаться не кораблём с Альфы Центавра, а дроном, экспериментальной платформой, ошибкой датчика или техникой противника.

И это уже достаточно серьёзно.

Не нужно верить в пришельцев, чтобы хотеть знать, что летает над военными объектами.

Но символика назначения всё равно огромная. Человек, который годами настаивал: наука не должна бояться вопроса о внеземных технологиях, теперь получает шанс проверить эту позицию в контакте с государственными архивами, военными данными и закрытой бюрократией.

Это может закончиться скучно.
Например, выяснится, что большинство случаев — ошибки, дроны, атмосферные эффекты и секретные разработки.

Это может закончиться полезно.
Например, США улучшат системы наблюдения и снизят риск реальных угроз.

А может закончиться новой войной интерпретаций, где каждый увидит то, что хотел увидеть заранее.

В любом случае назначение Лёба — культурный момент. Ещё недавно серьёзному учёному было рискованно публично говорить о НЛО: можно было быстро получить репутацию человека, который слишком много смотрел в небо и слишком мало — в рецензии. Теперь профессор Гарварда официально возглавляет совет по аномальным явлениям для американского правительства.

Это не значит, что наука стала менее строгой.
Это значит, что государство больше не может делать вид, будто вопрос не существует.

Самый правильный подход здесь — холодное любопытство. Не смеяться автоматически. Не верить автоматически. Не превращать каждое пятно на видео в корабль пришельцев. Но и не списывать всё на “ерунду”, если военные датчики, пилоты и разведка годами фиксируют непонятные объекты.

Если данные плохие — нужны лучшие данные.
Если объяснения слабые — нужны лучшие объяснения.
Если государство засекретило слишком много — нужна прозрачность там, где она не угрожает безопасности.

И если Ави Лёб сможет хотя бы немного сдвинуть разговор от мемов к методологии, его назначение уже будет не зря.

Потому что главный вопрос не в том, прилетали ли к нам инопланетяне.
Главный вопрос — умеем ли мы честно изучать то, что пока не понимаем.

Информация о материале

Андрей Малец

События

01 июля 2026

Новый BMW X5 получил сразу пять типов силовых установок

BMW представила новое поколение X5 — и впервые в истории модели предложит сразу пять разных типов силовых установок. В линейку войдут бензиновые, дизельные, гибридные, полностью электрические и водородные версии. Для марки это не просто очередное обновление кроссовера, а демонстрация новой стратегии: не заставлять клиента выбирать одну “правильную” технологию, а дать ему почти весь доступный рынок сразу.

Главная премьера — не только в дизайне, но и в масштабе выбора. Новый X5 стал первым серийным BMW, который объединяет под одним именем сразу пять принципиально разных типов привода. На фоне споров о том, за чем будущее — за бензином, батареей, гибридом или водородом, BMW решила не спорить, а выставить на витрину всё.

Визуально новый X5 перешёл на язык Neue Klasse. Кроссовер получил более чистые поверхности, новую оптику с Х-образными световыми элементами, переработанную переднюю часть и более технологичный силуэт. Это уже не тот X5, который просто “освежили”. BMW довольно жёстко перерисовала свою самую важную SUV-модель.

Салон переделан почти полностью. Вместо привычной приборной панели теперь используется система BMW Panoramic Vision — широкий проекционный информационный интерфейс у основания лобового стекла. По сути, марка окончательно уводит водителя от классической схемы “щиток приборов перед глазами” и делает интерьер ещё более экранным и цифровым.

В линейке появятся версии мощностью до 612 л.с. — это касается топовых исполнений, ориентированных на тех, кто хочет не только большой премиальный SUV, но и довольно злую динамику.

Изображение с сайта BMW motors

Что известно о новом BMW X5:

• пять типов силовых установок: бензин, дизель, plug-in hybrid, электромобиль и водород;

• дизайн в стиле Neue Klasse;

• новый салон с системой BMW Panoramic Vision;

• электрический iX5 с запасом хода до 845 км по WLTP;

• мощность топовых версий — до 612 л.с.;

• водородная модификация запланирована на 2028 год.

Особый интерес, конечно, вызывает iX5. Электрическая версия должна стать одной из главных витрин BMW в сегменте больших премиальных кроссоверов. Заявленный запас хода до 845 км звучит очень амбициозно, хотя важно помнить: речь идёт о цикле WLTP, который обычно щедрее реальной жизни. Но даже с этой оговоркой цифра выглядит как сильный маркетинговый аргумент.

Водородная версия — отдельный политический и технологический жест. Пока рынок в основном качается между ДВС, гибридами и батарейными электромобилями, BMW продолжает держаться за идею водорода как возможной части будущего. Появление такой модификации в 2028 году показывает, что компания не хочет ставить всё на одну карту.

Это, пожалуй, и есть главный смысл нового X5.
Не революция одной технологии.
А дорогой, премиальный и очень немецкий компромисс сразу со всеми.

BMW явно пытается сделать X5 машиной для эпохи неопределённости. Когда никто до конца не знает, кто победит через десять лет — батарея, гибрид, синтетическое топливо, водород или всё вместе, — удобно иметь модель, которая заранее разложила почти все ответы по полкам.

И в этом смысле новый X5 — не просто кроссовер.
Это аккуратная карта автомобильного переходного времени.

Информация о материале

Сергей Гончарук

События

01 июля 2026

США сняли запрет на доступ иностранцев к мощным ИИ-моделям Anthropic

Министерство торговли США сняло экспортные ограничения с новейших ИИ-моделей Anthropic — Fable 5 и Mythos 5. Компания сообщила, что с 1 июля начнёт возвращать доступ к Fable 5 пользователям по всему миру, а доступ к Mythos 5 будет расширяться более осторожно — через согласование с американскими властями и партнёрами программы Glasswing.

Решение завершило почти трёхнедельный конфликт между одним из крупнейших разработчиков искусственного интеллекта и правительством США. 12 июня американские власти потребовали ограничить доступ иностранных граждан к Fable 5 и Mythos 5, сославшись на соображения национальной безопасности.

Anthropic тогда отключила обе модели для всех пользователей. В компании объяснили: распоряжение вступило в силу немедленно, а надёжного механизма проверки гражданства пользователей в реальном времени у неё не было.

Теперь запрет снят. По данным Guardian и Reuters, министр торговли США Говард Лютник заявил, что ограничения отменены после того, как Anthropic согласилась активнее выявлять и устранять риски безопасности, сотрудничать с правительством по стандартам для нынешних и будущих моделей, а также сообщать о вредоносной активности.

Для пользователей это означает возвращение Fable 5 в Claude Platform, Claude.ai, Claude Code и Claude Cowork. Anthropic также обещает как можно быстрее восстановить доступ через AWS, Google Cloud и Microsoft Foundry.

Mythos 5 остаётся более чувствительной историей. По словам Anthropic, эта модель обладает особенно сильными возможностями в сфере кибербезопасности: она может находить и анализировать программные уязвимости эффективнее большинства других моделей. Именно поэтому Mythos 5 изначально был доступен только ограниченному кругу доверенных партнёров для оборонительных задач.

Fable 5, напротив, предназначался для более широкого использования, но с усиленными защитными механизмами. Поводом для вмешательства властей стал отчёт, в котором исследователи обнаружили способ обойти часть ограничений Fable 5 и получить помощь модели в анализе уязвимостей.

Anthropic утверждает, что речь не шла об уникальных возможностях Mythos-уровня, а похожие задачи могли выполнять и другие публичные модели. Тем не менее компания доработала защиту: новый классификатор, по её словам, блокирует проблемный сценарий более чем в 99% случаев.

Эта история стала важным прецедентом для всей индустрии ИИ. США впервые так жёстко применили экспортную логику не к чипам, а к доступу к самим ИИ-моделям. Причём ограничения касались не только пользователей за рубежом, но и иностранных граждан внутри США, включая сотрудников Anthropic.

Фактически власти показали: самые мощные модели начинают рассматриваться как технология двойного назначения. Они могут помогать разработчикам, исследователям и компаниям, но одновременно способны усиливать кибератаки, поиск уязвимостей и другие риски национальной безопасности.

Для индустрии это тревожный сигнал. Если доступ к модели может быть остановлен распоряжением государства за один вечер, бизнесу придётся учитывать не только цену токенов и качество ответов, но и политический риск.

Главный вопрос остаётся открытым: кто должен решать, какие ИИ-модели достаточно опасны для ограничения — сами компании, независимые эксперты или государство? И где граница между разумной защитой и ручным управлением рынком?

Anthropic пытается показать, что компромисс возможен: модели возвращаются пользователям, но под более плотным надзором и с новыми механизмами безопасности.

Но сам эпизод уже изменил правила игры.
ИИ окончательно перестал быть только технологическим продуктом.

Теперь это ещё и вопрос национальной безопасности, экспортного контроля и доверия между государством, бизнесом и пользователями.