Информация о материале

Андрей Малец

События

11 октября 2026

Энн Карсон получила Нобелевскую премию — и это победа странных книг

Главная литературная новость недели требует не столько сообщения, сколько расшифровки.

Нобелевскую премию по литературе 2026 года получила канадская поэтесса, эссеистка, переводчица и специалист по античной литературе Энн Карсон.

Шведская академия отметила её «за смелое и изобретательное творчество, которое в игровом диалоге с классической традицией создало новые формы для современной литературы». Формулировка исключительно точная. Объяснить, что именно пишет Карсон, одной фразой почти невозможно.

Книги, которые отказываются выбирать жанр

Энн Карсон соединяет поэзию, роман, перевод, литературоведение, лекцию, рисунок, театральный диалог и личный дневник.

Она берёт древнегреческий миф — и превращает его в современную историю любви. Переводит Сапфо, сохраняя на странице не только уцелевшие слова, но и пустоты между ними. Помещает книгу в коробку, а её страницы складывает гармошкой. Сталкивает античную Елену с Мэрилин Монро.

И всё это почему-то остаётся литературой.

Вероятно, потому, что Карсон экспериментирует не ради самого эксперимента. За сложной формой у неё почти всегда находится очень узнаваемое человеческое переживание: любовь, ревность, утрата, одиночество, желание или невозможность удержать другого человека.

Красное чудовище становится подростком

Самая известная книга Карсон — Autobiography of Red, «Автобиография красного», роман в стихах, опубликованный в 1998 году.

Его отправной точкой стали сохранившиеся фрагменты «Гериониды» древнегреческого поэта Стесихора. В мифе Герион — красное крылатое чудовище, которое убивает Геракл.

У Карсон Герион становится ранимым современным подростком. Он фотографирует мир, пытается пережить домашнее насилие, влюбляется в юношу по имени Геракл, сталкивается с предательством и учится существовать со своей непохожестью.

Древний миф превращается в роман взросления. Чудовище получает право рассказать собственную версию истории.

Книга как памятник

Nox — пожалуй, самый наглядный пример того, насколько далеко Карсон способна уйти от привычного представления о книге.

Она создала её в память о брате Майкле, который много лет отсутствовал в её жизни и умер в Дании в 2000 году. Nox выпущена в виде коробки с длинной страницей-гармошкой. На ней соединены фотографии, письма, заметки, словарные статьи и перевод знаменитой элегии Катулла, также посвящённой умершему на чужбине брату.

Это одновременно книга, архив, перевод и предмет искусства. Читать её — почти то же самое, что разбирать коробку с вещами человека, которого уже невозможно ни о чём спросить.

С чего начать читать Карсон

Маргарет Этвуд советует новым читателям две книги: The Beauty of the Husband и Men in the Off Hours.

Первая имеет подзаголовок «Вымышленное эссе в 29 танго» и рассказывает о разрушительном браке с обаятельным лжецом. За неё Карсон в 2001 году получила премию Т. С. Элиота, став первой женщиной — лауреатом этой награды.

Вторая соединяет античных авторов с Вирджинией Вулф, Бетховеном, Эмили Дикинсон, Фрейдом и Годаром.

Для знакомства подойдут и другие книги:

• Autobiography of Red — если хочется начать с наиболее цельной истории;

• Eros the Bittersweet — если интересна философия любви и желания;

• If Not, Winter — если хочется увидеть, как Карсон переводит фрагменты Сапфо;

• Nox — если книга интересует не только как текст, но и как физический объект;

• Antigonick — если хочется понять, что Карсон делает с античной трагедией.

На русском языке пока изданы две её работы: «Автобиография красного» в переводе Юлии Серебренниковой и «Горько-сладкий эрос» в переводе Анны Логиновой.

Почему эта премия особенно важна сейчас

Нобелевский комитет не просто наградил автора экспериментальной поэзии.

Он признал литературой произведения, которые не соглашаются быть только романом, сборником стихотворений, переводом или эссе. Карсон десятилетиями доказывает, что книга может менять устройство, форму и даже способ чтения — и при этом не терять эмоциональной силы.

Для эпохи, в которой машина всё увереннее воспроизводит стандартный текст, этот выбор выглядит почти символично.

Искусственный интеллект особенно хорошо работает там, где уже существует узнаваемая форма: статья, письмо, сценарий, роман с предсказуемой конструкцией.

Карсон поступает наоборот. Она создаёт форму заново — потому что прежняя не подходит для того, что ей необходимо сказать.

Поэтому Нобелевская премия Энн Карсон — это действительно победа странных книг.

И напоминание: литература не обязана выглядеть как роман.

Информация о материале

Сергей Гончарук

События

04 октября 2026

Первый чат-бот вышел на сцену — и оказался пугающе современным

В Melbourne Theatre Company поставили спектакль о программе, которая умела совсем немного — но заставила людей поверить, что их понимают. Мировая премьера пьесы Eliza австралийского драматурга Тома Холлоуэя проходит в театре The Sumner в Мельбурне.

Главный герой — немецко-американский учёный Джозеф Вейценбаум, создавший в середине 1960-х программу ELIZA, которую принято считать первым чат-ботом в истории.

Шестьдесят лет назад это был компьютерный эксперимент.

Сегодня его история выглядит предупреждением.

Психотерапевт, который ничего не понимал

ELIZA появилась в Массачусетском технологическом институте между 1964 и 1966 годами.

Её наиболее известный сценарий назывался DOCTOR и имитировал беседу с психотерапевтом роджерианского направления. Пользователь печатал фразу, а программа находила ключевые слова, перестраивала предложение и отвечала вопросом.

«Я чувствую себя несчастным» могло превратиться в «Почему вы говорите, что чувствуете себя несчастным?»

У ELIZA не было модели мира, человеческой памяти или способности понимать смысл разговора. Фактически она работала с готовыми правилами, шаблонами и перестановкой слов.

Вейценбаум рассчитывал показать, насколько поверхностной может быть компьютерная имитация общения.

Результат оказался противоположным.

Люди начинали рассказывать программе о личных проблемах и приписывать ей сочувствие. По воспоминаниям учёного, его секретарь, прекрасно знавшая, как устроена ELIZA, после нескольких реплик попросила Вейценбаума выйти из комнаты, чтобы продолжить разговор с компьютером наедине.

Так появился термин «эффект ELIZA» — человеческая склонность видеть понимание и намерение там, где существует лишь убедительная имитация.

Вейценбаум увидел проблему раньше остальных

Реакция пользователей настолько обеспокоила учёного, что впоследствии он стал одним из наиболее известных критиков бездумного доверия к компьютерам.

Вейценбаум не отрицал ценность вычислительных технологий. Он выступал против передачи машинам решений, требующих человеческой ответственности, моральной оценки и понимания чужого опыта.

В 1976 году он выпустил книгу Computer Power and Human Reason, в которой разделил две способности: вычислять решение и понимать, почему его вообще следует принимать.

Сегодня это различие снова оказалось в центре разговора об искусственном интеллекте.

История ELIZA превратилась в психологический триллер

Том Холлоуэй использует реальные события, но не создаёт документальную реконструкцию.

Действие пьесы происходит в лаборатории MIT. Вейценбаум, которого играет Дэн Спилман, работает над программой вместе с коллегой Рональдом и секретарём Бекки.

Бекки в исполнении Манали Датар становится одним из первых людей, почувствовавших эмоциональную связь с ELIZA. Хэмиш Майкл играет Рональда и ещё нескольких персонажей.

Постановкой руководит режиссёр Пейдж Рэттрей. История постепенно переходит от лабораторной комедии к психологическому триллеру, а пространство из столов, старой техники и бесконечных белых архивных коробок начинает напоминать современный центр обработки данных.

Спектакль рассказывает не столько о рождении искусственного интеллекта, сколько о рождении нашей готовности ему верить.

Между ELIZA и ChatGPT

Современные языковые модели несравнимо сложнее программы Вейценбаума.

Они умеют поддерживать контекст, создавать новые тексты, анализировать документы, работать с изображениями и имитировать множество стилей общения. ELIZA лишь находила ключевые слова и возвращала пользователю его собственные фразы в слегка изменённом виде.

Но психологический механизм остался знакомым.

Человеку не всегда требуется доказательство сознания собеседника. Иногда достаточно последовательных ответов, подходящего тона и ощущения, что разговор продолжается.

Мы достраиваем личность самостоятельно.

И чем убедительнее становится машина, тем меньше замечаем собственную работу по её очеловечиванию.

Театр как идеальное место для разговора об ИИ

В каком-то смысле история ELIZA особенно хорошо чувствует себя на сцене.

Театр тоже основан на добровольной иллюзии. Мы знаем, что перед нами актёр, декорация и выученный текст, — но всё равно переживаем происходящее как настоящее.

Только театр честно признаётся, что перед нами представление.

Машинный собеседник такой договор пока не всегда предлагает.

Поэтому главный вопрос пьесы звучит сегодня значительно тревожнее, чем в 1966 году.

Что опаснее: возможность того, что машина однажды научится думать как человек?

Или то, что человеку достаточно нескольких убедительных фраз, чтобы самому решить, будто машина его понимает?

Практическая информация

Eliza идёт в театре The Sumner комплекса Southbank Theatre в Мельбурне до 31 октября 2026 года.

Продолжительность спектакля — около 1 часа 40 минут без антракта.

Стоимость билетов — от 49 до 135 австралийских долларов.

Информация о материале

Сергей Гончарук

События

04 октября 2026

CRISPR научили включать ультразвуком — в нужной точке организма

Одна из главных проблем генного редактирования заключается уже не в том, чтобы научиться изменять ДНК.

Это человечество умеет.Гораздо сложнее сделать так, чтобы редактор сработал только в нужной ткани, в нужных клетках и в нужный момент.

Исследователи Стэнфордского университета продемонстрировали на мышах систему CRISPR, которую можно дистанционно активировать светом — в том числе глубоко внутри организма при помощи сфокусированного ультразвука.

Генетический редактор с выключателем

Учёные работали не с привычным Cas9, а с более компактным белком Cas12f.

Небольшой размер позволил поместить сам редактор и направляющую РНК в один аденоассоциированный вирусный вектор. Такой вектор доставляет генетическую конструкцию в клетки, но после доставки она остаётся практически неактивной.

К Cas12f добавили светочувствительный белковый «замок».

В темноте он удерживает редактор в выключенном состоянии. Под действием голубовато-зелёного света структура замка меняется — и Cas12f получает возможность разрезать ДНК в заданном месте.

В экспериментах на мышах исследователи смогли таким образом запускать редактирование в отдельных участках скелетных мышц.

Но свет плохо проходит через ткани.

Поэтому для мозга и других глубоко расположенных областей понадобилось более необычное решение.

Звук, который превращается в свет

Выражение «CRISPR включается звуком» звучит эффектно, но требует уточнения.

Ультразвук не активирует генетический редактор напрямую.

В кровоток мышей вводили специальные механолюминесцентные частицы. Они остаются тёмными, пока на них не направят сфокусированный ультразвук. Под его воздействием частицы испускают свет — и уже этот свет снимает блокировку с Cas12f.

Получается цепочка:

ультразвук → локальная вспышка света → включение CRISPR → редактирование ДНК.

Ультразвуковой луч можно сфокусировать на небольшой области организма. Благодаря этому исследователи запускали генетическое редактирование в выбранной мышце или в определённой части мозга мыши, не устанавливая внутрь оптоволокно или другой источник света.

Система присутствовала и в соседних тканях, но оставалась там преимущественно выключенной.

Почему это важно

Современная генная терапия сталкивается сразу с двумя задачами.

Сначала редактор необходимо доставить в организм. Затем нужно не позволить ему работать повсюду, куда он сумел попасть.

Обычный CRISPR напоминает специалиста, которого отправили в огромное здание с заданием заменить одну строку в одном документе. Но если инструкция недостаточно точна, он может открыть не ту дверь.

Новая система добавляет второй уровень контроля.

Редактор заранее доставляют в клетки, а разрешение на работу дают извне — только выбранному участку ткани.

Теоретически такой подход может оказаться полезным при лечении заболеваний, требующих локального вмешательства: опухолей, болезней мышц, отдельных неврологических нарушений или генетических патологий, затрагивающих конкретный орган.

До лечения людей ещё далеко

Пока речь идёт о доказательстве принципа на мышах, а не о готовой медицинской технологии.

Доставка компонентов всё равно требует инъекций. Необходимо проверить долгосрочную безопасность вирусных векторов и светящихся частиц, иммунную реакцию, возможное редактирование вне намеченной области и точность метода в организме человека.

Есть и принципиальный момент: внешний сигнал можно выключить, но уже внесённое изменение ДНК останется.

Поэтому такой переключатель уменьшает риски, но не делает генетическое редактирование автоматически обратимым или абсолютно безопасным.

И всё же направление выглядит важным.

Мы уже научились исправлять отдельные буквы в тексте ДНК.

Теперь генетическая медицина пытается научиться нажимать кнопку:

«Редактировать только этот абзац».

Информация о материале

Андрей Малец

События

28 сентября 2026

Зальцбург десятилетиями существовал сразу в двух версиях. На территории дворца Хелльбрунн открылся первый официальный музей, посвящённый фильму The Sound of Music, знаменитому мюзиклу и настоящей истории семьи фон Трапп.

Для миллионов иностранных зрителей это город Марии, семьи фон Трапп, альпийских лугов и песни Do-Re-Mi.

Для многих местных жителей фильм The Sound of Music оставался странной голливудской фантазией об Австрии — картиной, которую обожает весь мир, но которую сами австрийцы нередко даже не смотрели.

Теперь у этих двух Зальцбургов появилось место для встречи.

На территории дворцового комплекса Хелльбрунн открылся музей Sound of Music Salzburg.

Музей, которого ждали несколько десятилетий

О создании подобного пространства в Зальцбурге говорили ещё с 1980-х годов.

Но официальный музей появился только 20 сентября 2026 года — спустя более шестидесяти лет после премьеры фильма с Джули Эндрюс и Кристофером Пламмером.

Экспозиция разместилась в отреставрированных исторических зданиях у входа в парк Хелльбрунн: бывшем каретном сарае, охотничьем домике и доме смотрителя.

Рядом находится знаменитый стеклянный павильон, связанный со сценой Sixteen Going on Seventeen. Для музея создали и отдельную доступную посетителям реконструкцию павильона с круговой 3D-проекцией.

Не только история фильма

В экспозиции представлено около 450 предметов: костюмы, реквизит, киноафиши, фотографии, музыкальные записи и семейные материалы.

Но создатели музея намеренно не ограничились красивой ностальгией.

Одна часть выставки посвящена тому, как реальная история Марии фон Трапп превратилась сначала в мемуары, затем в бродвейский мюзикл Роджерса и Хаммерстайна, а в 1965 году — в один из самых успешных музыкальных фильмов в истории кино.

Другая рассказывает о настоящей семье фон Трапп.

Фильм довольно свободно обошёлся с её биографией. Настоящий Георг фон Трапп, например, не был суровым домашним командиром, каким его сыграл Кристофер Пламмер. А покидала Австрию семья не пешком через горы, а поездом — через Италию.

Музей не пытается разрушить кинематографическую легенду.

Он показывает, как именно легенда была собрана.

Голливудская Австрия и настоящая Австрия

За пределами страны The Sound of Music стал едва ли не главным визуальным образом Австрии.

Ежегодно около 350 тысяч человек приезжают в Зальцбург, чтобы увидеть сады Мирабель, аббатство Ноннберг, дворец Леопольдскрон и другие места, связанные с фильмом.

Однако внутри самой Австрии картина никогда не имела сопоставимой популярности.

Местных зрителей смущали и переставленная ради красивого кадра география, и американское представление об австрийской культуре, и романтическая обработка событий, связанных с аншлюсом и нацизмом.

Получался культурный парадокс.

Город принимал сотни тысяч поклонников фильма, водил их по съёмочным площадкам и продавал тематические экскурсии — но долгое время не имел собственного большого пространства, способного всерьёз рассказать эту историю.

Вторая биография города

Новый музей посвящён не только одному знаменитому фильму.

Он рассказывает о способности кино создавать вторую реальность — настолько убедительную, что люди начинают путешествовать внутри неё.

Сначала существует настоящий город.

Потом появляется его экранная версия.

А через несколько десятилетий город вынужден открыть музей, чтобы объяснить, где между ними проходит граница.

Впрочем, возможно, именно в Зальцбурге эта граница уже не так важна.

Потому что иногда вымышленная биография города становится такой же настоящей, как его улицы, дворцы и горы.

Практическая информация

Sound of Music Salzburg находится по адресу: Fürstenweg 33–35, Salzburg, рядом с парком дворца Хелльбрунн.

Музей работает ежедневно до 1 ноября 2026 года, после чего уйдёт на сезонный перерыв.

Стоимость взрослого билета — 8 евро, семейного — 16 евро. Для владельцев Salzburg Card предусмотрено одно бесплатное посещение.