Информация о материале

Сергей Гончарук

События

21 мая 2026

Король Чарльз “умер” на 15 минут: британская радиостанция случайно запустила протокол смерти монарха

Британская радиостанция Radio Caroline оказалась в очень неловкой ситуации: во время эфира она по ошибке объявила о смерти короля Чарльза III.

Обычная трансляция внезапно прервалась, в эфире прозвучало сообщение о смерти монарха, затем включили “God Save the King”, после чего станция замолчала примерно на 15 минут. Позже эфир вернулся в нормальный режим, а руководство принесло извинения слушателям и самому королю. Причина оказалась почти британски абсурдной: по словам менеджера станции Питера Мура, из-за компьютерной ошибки случайно активировался специальный протокол “Death of a Monarch” — сценарий, который британские медиа держат наготове на случай смерти монарха.

То есть король, к счастью, жив. Более того, во время всей этой радиодрамы Чарльз и королева Камилла находились с визитом в Северной Ирландии. Получилось как в плохой репетиции большой государственной новости: протокол сработал, гимн прозвучал, пауза выдержана — только главный факт оказался неверным.

В эпоху автоматизации даже королевская смерть, как выяснилось, может выйти в эфир по ошибке.

Теперь вы знаете больше

Информация о материале

Сергей Гончарук

События

21 мая 2026

SpaceX готовит крупнейшее IPO в истории: Маск выводит космос на биржу

Компания SpaceX Илона Маска готовится к выходу на биржу — и это может стать крупнейшим IPO в мировой истории.

По данным Reuters, SpaceX планирует разместить акции на Nasdaq уже 12 июня под тикером SPCX. Компания может привлечь около $75 млрд при оценке примерно $1,75 трлн. The Guardian пишет, что SpaceX рассчитывает привлечь до $80 млрд инвестиций. 

Главная интрига в том, что SpaceX впервые раскрыла инвесторам детали своей финансовой кухни. В 2025 году компания получила около $18,7 млрд выручки, но капитальные расходы превысили $20 млрд. За первый квартал 2026 года SpaceX показала убыток более $4,2 млрд. Самым сильным направлением остаётся Starlink: спутниковый интернет принёс $11,4 млрд выручки за 2025 год и $3,2 млрд только за первые три месяца 2026-го.

Если размещение состоится в заявленных параметрах, SpaceX обойдёт все предыдущие IPO-рекорды. Но вопрос не только в ракетах. Компания теперь продаёт инвесторам не просто мечту о Марсе, а огромную экосистему: спутниковый интернет, коммерческие запуски, военные и государственные контракты, AI-инфраструктуру и даже идею орбитальных дата-центров. В документах SpaceX говорит о потенциальном рынке в $28,5 трлн, значительная часть которого связана с искусственным интеллектом. 

И вот здесь начинается самое интересное. Большинство направлений компании по-прежнему требуют гигантских вложений. Убытки велики, расходы растут, а оценка в $1,75 трлн выглядит почти космической даже по меркам технологического рынка. Но у SpaceX есть то, чего нет у большинства компаний: ракеты, Starlink, контракты с государством и главное — Илон Маск.

Эксперты уже говорят, что личность Маска станет одним из ключевых факторов IPO. Для инвесторов он одновременно риск и магнит. Человек, который умеет взрывать ракеты, рынки, соцсети и ожидания — иногда в один и тот же день.

Если всё пойдёт по плану, июнь может стать месяцем, когда SpaceX окончательно превратится из частной космической легенды в публичную компанию с самой высокой планкой ожиданий на рынке.

Космос выходит на биржу.
Теперь инвесторам придётся решить: это новая глава технологической истории — или самая дорогая ставка на Маска.

Теперь вы знаете больше

Информация о материале

Сергей Гончарук

События

20 мая 2026

Škoda Epiq рассекречен в Европе: маленький электрокроссовер, который хочет сделать батарейную машину нормальной

Иногда автопром пытается продать нам будущее так, будто оно обязательно должно выглядеть как космический корабль, стоить как квартира в хорошем районе и требовать отдельного психолога для интерфейса. Škoda Epiq идёт другим путём. Это не электромобиль для тех, кто хочет громко въехать в ресторанную парковку и всем видом сказать: «Да, я теперь человек будущего». Это компактный городской SUV-кроссовер, который делает ставку на куда более приземлённую идею: электромобиль должен быть нормальным. Не экзотикой. Не игрушкой для ранних последователей. Не способом доказать свою технологическую продвинутость. А просто машиной — семейной, городской, практичной и, насколько это возможно в 2026 году, доступной.

19 мая 2026 года Škoda официально показала новый Epiq в Цюрихе. Премьера прошла в Umwelt Arena, а сам автомобиль представили как новый электрический city SUV crossover — самый доступный вход марки в мир электромобилей. На мероприятии присутствовали около 350 представителей международных медиа из 30 стран.

Что это вообще за машина

Epiq — это компактный электрический кроссовер длиной чуть больше четырёх метров. Формально — городской автомобиль. По сути — попытка Škoda сделать электрический аналог привычного маленького SUV, который можно использовать каждый день: работа, школа, супермаркет, выходные за город, чемоданы, дети, зарядка, парковка, всё как у людей.

И вот тут у Epiq есть первый сильный аргумент: при длине 4171 мм он предлагает багажник 475 литров, а при сложенных сиденьях — до 1344 литров. Для машины такого размера это серьёзно. Škoda вообще умеет в эту магию: автомобиль снаружи вроде небольшой, а внутри внезапно «а куда тут столько влезло?».

На официальной странице модели Škoda также подчёркивает, что Epiq рассчитан на пять человек, получил 475-литровый багажник, опциональный передний отсек для хранения — frunk — и запас хода более 440 км. Быстрая зарядка, по данным компании, должна занимать около 24 минут от 10% до 80%.

То есть это не «электромобиль только до соседнего кафе». Это уже машина, на которой можно жить обычной автомобильной жизнью — с поправкой на зарядную инфраструктуру, конечно. А она в Европе всё ещё развивается неравномерно: где-то уже почти удобно, где-то всё ещё «найди станцию, молись, чтобы работала».

Фото: компания Skoda. Салон нового автомобиля

Epiq — самый “народный” электрошаг Škoda

Главный смысл Epiq — не в дизайне и даже не в запасе хода. Главный смысл — в цене и позиционировании.

Škoda прямо говорит, что Epiq должен стать важным игроком в сегменте городских электрических кроссоверов, а цена во многих рынках ожидается близкой к бензиновому Škoda Kamiq. Раньше марка называла ориентир около 25 тысяч евро, и именно это делает модель особенно интересной: если электрический кроссовер приближается к цене обычного компактного SUV, разговор о массовой электромобильности становится менее рекламным и более реальным.

Потому что главная проблема европейского электромобиля долго была простой: он хорош, пока вы не открыли прайс-лист. Да, экологично. Да, тихо. Да, технологично. Но когда компактная батарейная машина стоит как премиум-вход в прошлое поколение, массовый покупатель начинает нервно смотреть на свой старый бензиновый автомобиль и говорить: «Ну он ещё поездит».

Epiq пытается сломать именно этот барьер.

Не обещанием революции, а практичностью: нормальный размер, нормальный багажник, нормальный запас хода, привычная марка, более-менее человеческий ценовой ориентир.

Фото: компания Skoda

Modern Solid: Škoda решила выглядеть жёстче

Epiq стал первым автомобилем Škoda, который полностью воплощает новый дизайн-язык марки Modern Solid. Если перевести с автомобильного маркетинга на человеческий, это значит: меньше мягкой европейской округлости, больше простых линий, визуальной прочности и почти внедорожной уверенности.

Спереди — закрытая зона Tech-Deck Face, Т-образная светотехника, аккуратно спрятанные воздуховоды и довольно собранный силуэт. Škoda в февральском материале о прототипе отмечала коэффициент аэродинамического сопротивления cx = 0,275, активные воздушные заслонки, колёса 17–19 дюймов и опциональные Matrix LED-фары.

Выглядит Epiq не как игрушечный городской электромобиль, а как маленький SUV, который хочет казаться взрослее своих размеров. И это, скорее всего, правильно: покупатель компактного кроссовера часто хочет не маленькую машинку, а маленькую машинку с ощущением большой.

Да, это автомобильная психология. Да, она работает.

Интерьер: минимализм, но не стерильность

Интерьер салона Фото: компания Skoda

Внутри Škoda делает ставку на понятный современный минимализм: небольшой цифровой приборный экран 5,3 дюйма и центральный дисплей 13 дюймов. При этом компания сохраняет важную для многих водителей вещь — физические элементы управления для ключевых функций. В мире, где некоторые автопроизводители готовы спрятать даже регулировку температуры в шестой слой меню, это почти акт гуманизма.

Материалы — с акцентом на устойчивость: Škoda пишет о сиденьях из 100% переработанного текстиля, нескольких вариантах оформления салона и новых материалах вроде Techtona, который используется как альтернатива традиционной синтетической коже.

То есть Epiq явно не хочет играть в дешёвую простоту. Он хочет выглядеть доступным, но не бедным. Это важная разница.

Особенно для Европы, где покупатель может быть очень рациональным, но всё равно хочет, чтобы машина не выглядела как бухгалтерская таблица на колёсах.

Три версии: от разумной до почти бодрой

По предварительным техническим данным Škoda, у Epiq будет три версии: Epiq 35, Epiq 40 и Epiq 55. Первые две получат LFP-батарею gross/net 38,5/37,0 кВт·ч, а старшая версия — NMC-батарею 55,0/51,7 кВт·ч. Мощность — от 85 кВт до 155 кВт, то есть примерно от 115 до 211 л.с.

По тем же предварительным данным, версии Epiq 35 и Epiq 40 дают до 315 км запаса хода WLTP, а Epiq 55 — до 430 км. Разгон до 100 км/ч: от 11 секунд у младшей версии до 7,4 секунды у старшей. Максимальная скорость — 150–160 км/ч.

Для городского кроссовера этого более чем достаточно. Никто ведь не покупает маленькую Škoda, чтобы доказывать Porsche смысл жизни на автобане. Хотя старшая версия с 7,4 секунды до сотни уже явно не будет ощущаться вялой.

Важнее другое: расход, по предварительным данным, находится в районе 13,0–13,1 кВт·ч/100 км WLTP. Для массового электромобиля это очень важная цифра: чем ниже потребление, тем меньше батарея должна быть для нормального запаса хода, тем ниже вес и потенциально цена.

Зарядка и “машина как power bank”

Официальная страница Epiq обещает зарядку от 10% до 80% примерно за 24 минуты, а также bidirectional charging — двунаправленную зарядку. То есть автомобиль можно использовать как большой аккумулятор: например, для питания бытовых приборов, outdoor-оборудования или, потенциально, как часть домашней энергосистемы.

Это одна из тех функций, которые пока звучат немного как фишка для презентации, но со временем могут стать важной частью владения электромобилем. Особенно в Европе, где растёт интерес к солнечным панелям, домашним накопителям энергии и более гибкому управлению электричеством. Электромобиль постепенно перестаёт быть просто транспортом. Он становится батареей на колёсах. Очень дорогой батареей, да. Но всё же.

Почему Epiq важен не только для Škoda

Epiq — часть большой электрической стратегии Volkswagen Group. Он входит в семейство городских электромобилей концерна, где рядом будут модели Volkswagen, Cupra и другие представители доступного EV-сегмента. Škoda ранее подчёркивала, что Epiq станет частью European Urban Car Family внутри Volkswagen Group Brand Group Core и должен помочь сделать электромобильность доступнее более широкой аудитории.

Это важный момент. Европа сейчас очень хочет дешёвые электромобили, но сама себе мешает: дорогие батареи, строгие нормы, конкуренция с Китаем, высокая стоимость труда, инфраструктурные проблемы, осторожность покупателей. Китайские бренды давят ценой и темпом, а европейским маркам нужно срочно доказать, что они тоже умеют делать доступный электротранспорт, не превращая его в наказание за экономность.

Epiq в этом смысле — не просто новый Skoda. Это часть ответа Европы на вопрос: может ли она производить недорогие электромобили для обычных людей?

Пока ответ звучит осторожно: пытается.

Чем он может зацепить покупателя

У Epiq есть несколько сильных сторон.

Во-первых, формат. Маленький SUV — один из самых понятных жанров для европейского покупателя. Не седан, не экспериментальный минивэн, не футуристичная капсула. Просто компактный кроссовер.

Во-вторых, практичность. 475 литров багажника при длине 4,17 метра — это аргумент. Особенно для людей, которые не хотят покупать огромную машину, но хотят, чтобы туда влезла жизнь.

В-третьих, запас хода. Даже если реальные цифры будут ниже паспортных WLTP, заявленные более 440 км на старшей версии звучат уже не как «электрическая тревожность», а как нормальный повседневный диапазон.

В-четвёртых, бренд. Škoda в Европе воспринимается как рациональная марка: не самая пафосная, но умная, практичная, понятная. И для электромобиля это может быть даже лучше, чем лишний глянец. Покупатель Epiq, скорее всего, будет думать не «как я выгляжу», а «сколько это стоит, сколько едет, куда положить чемодан и не сойдёт ли семья с ума в салоне».

Очень здоровый подход, если подумать.

Но есть и вопросы

Конечно, Epiq ещё должен доказать себя не на презентации, а на рынке.

Первый вопрос — цена. Если обещанный ориентир действительно удержится близко к Kamiq и примерно к зоне 25–26 тысяч евро, это будет сильный удар. Если реальные комплектации быстро улетят вверх, эффект «народного электромобиля» станет слабее.

Второй вопрос — инфраструктура. Даже хорошая машина не решает проблему зарядок там, где их мало, они заняты или работают через приложение, которое хочется удалить вместе с телефоном.

Третий вопрос — конкуренция. В ближайшие годы Европа получит целую волну компактных электромобилей: от Volkswagen, Renault, Citroën, Fiat, Hyundai, Kia, китайских брендов и не только. Epiq выходит не в пустое поле, а на рынок, где все внезапно поняли: доступный электромобиль — это главный приз.

Четвёртый вопрос — восприятие. Покупатель должен поверить, что маленький электрический SUV может заменить привычный бензиновый кроссовер без слишком большого числа компромиссов.

Škoda Epiq выглядит как один из самых важных европейских электромобилей ближайших лет — не потому что он самый быстрый, самый роскошный или самый технологически безумный.

А потому что он пытается быть нормальным.

Компактный.
Практичный.
С приличным багажником.
С запасом хода более 440 км в старшей версии.
С быстрой зарядкой.
С ценовым обещанием, которое должно приблизить электромобиль к обычному покупателю.
И с дизайном, который говорит: «Я современный, но не странный».

Это может оказаться именно тем, что нужно рынку.

Не очередной электрический флагман для богатых и убеждённых.
А электромобиль для тех, кто просто хочет купить машину — и не чувствовать себя участником дорогостоящего эксперимента.

Если Škoda удержит цену, качество и обещанную практичность, Epiq может стать тем самым моментом, когда электромобильность для многих европейцев перестанет быть красивой идеей из будущего и станет обычным выбором в автосалоне.

А это, возможно, куда важнее, чем очередной рекорд разгона до сотни.

Теперь вы знаете больше

Информация о материале

Сергей Гончарук

События

20 мая 2026

Евровидение идёт в Азию: зачем конкурсу Бангкок, K-pop и новая музыкальная империя

Евровидение-2026 в Вене уже закончилось, но его послевкусие всё ещё не отпускает Европу. Болгария впервые победила с Bangaranga, Израиль занял второе место, Великобритания снова получила евровизионный холодный душ, а зрители продолжают спорить не только о песнях, но и о том, что вообще сегодня считается «песней года». AP пишет, что DARA победила 24 конкурентов, а её номер с плотной хореографией и заразительным ритмом зашёл и жюри, и зрителям.

Но главный сюжет, возможно, уже не в Вене. Пока Европа спорила о финале, костюмах, голосовании и том, почему один номер выглядит как культурное событие, а другой — как корпоратив с дым-машиной, Евровидение сделало следующий ход. Конкурс официально идёт в Азию. Eurovision Song Contest Asia дебютирует в Бангкоке 14 ноября 2026 года — и это не просто ещё один музыкальный фестиваль с известным словом в названии. Это первая большая многострановая экспансия бренда Eurovision за пределы привычной европейской карты. EBU сообщает, что проект запускают вместе с Voxovation, S2O Productions и тайским Channel 3, а в первом выпуске уже подтверждены 10 стран; потенциальная аудитория региона оценивается более чем в 600 миллионов человек.

И вот здесь становится интересно. Потому что Евровидение давно уже не совсем про Европу. Вернее, не только про Европу. Австралия участвует в конкурсе с 2015 года, Канада периодически звучит в разговорах как возможный будущий участник, а сам бренд Eurovision всё больше похож не на континентальный песенный конкурс, а на формат глобального культурного шоу. Eurovision Asia — это следующий логичный шаг: если музыкальная карта мира изменилась, почему конкурс должен оставаться в старом географическом костюме? Тем более что Азия сегодня — это не периферия поп-культуры. Это одна из её столиц.

Южная Корея давно превратила K-pop в мировую индустрию: BTS, Stray Kids, Jung Kook и десятки других артистов собирают аудитории, которые европейским национальным отборам иногда даже не снились. Таиланд, Филиппины, Вьетнам, Малайзия — это рынки с живыми музыкальными сценами, фанатскими культурами, телевидением, TikTok-динамикой и огромной молодой аудиторией. Guardian отмечает, что в первом Eurovision Asia будут участвовать Южная Корея, Таиланд, Филиппины, Вьетнам, Малайзия, Камбоджа, Лаос, Бангладеш, Непал и Бутан, а каждая страна должна выбрать своего участника через национальный финал.

То есть Евровидение хочет не просто «приехать в Азию». Оно хочет встроиться в местную телевизионную и музыкальную культуру. С национальными отборами, фанатскими спорами, драмой голосования, региональными вкусами и неизбежным вопросом: а кто тут будет азиатской Веркой Сердючкой? И мы, честно говоря, уже хотим это увидеть. Главная интрига — зачем всё это нужно самому Eurovision. Ответов несколько, и все они не про романтику, а про выживание большого культурного бренда.

Первый ответ — аудитория. Европейский конкурс огромен, но он давно живёт на пересечении телевидения, стриминга, YouTube, TikTok и фан-сообществ. Молодая аудитория всё меньше смотрит линейное ТВ, зато легко втягивается в события, которые можно обсуждать, нарезать, мемить, пересылать и превращать в маленькую войну вкусов. А Азия — это гигантское пространство такой культуры. Если Eurovision хочет оставаться не музейной европейской традицией, а живым международным шоу, ему нужен новый воздух.

Второй ответ — формат. Евровидение оказалось удивительно живучей машиной, потому что это не просто конкурс песен. Это национальные истории, сцена, костюм, язык, идентичность, скандал, голосование, фанаты, мемы и ощущение, что три минуты могут внезапно сказать о стране больше, чем длинная презентация министерства культуры. Такой формат хорошо экспортируется. Он не требует, чтобы все звучали одинаково. Наоборот, его сила — в различиях.

Третий ответ — деньги и медиа. Большие конкурсы сегодня становятся франшизами. Спорт давно это понял, кино давно это поняло, реалити-шоу поняли ещё раньше. Eurovision Asia — попытка превратить евровизионную модель в региональную культурную платформу. В Европе конкурс уже 70 лет живёт как ежегодный ритуал. Теперь этот ритуал хотят пересобрать для региона, где музыкальные сцены огромны, но единого общеазиатского телевизионного события такого типа пока нет.

И тут мы подходим к Австралии.

Австралия — странная, прекрасная и очень показательная часть евровизионной истории. Географически она не Европа, но культурно давно встроена в конкурс через аудиторию, SBS и многолетнюю любовь к Eurovision. В 2026 году Delta Goodrem вернула Австралию в финал и стала одной из героинь конкурса: SBS пишет, что она заняла четвёртое место с песней Eclipse, а победу одержала Болгария с 516 баллами. Казалось бы, если запускается Eurovision Asia, Австралия должна быть там первой в списке. Она ближе к региону, уже умеет в Евровидение, имеет фан-базу, телеканал, опыт участия и явно понимает, как продавать этот формат своей аудитории.

Но нет. По крайней мере, пока. SBS подтвердил, что Австралия не будет участвовать в первом Eurovision Song Contest Asia в 2026 году, хотя канал больше 40 лет транслирует Евровидение и выбирает австралийскую заявку для основного конкурса с дебюта страны в 2015-м. При этом SBS заявил, что будет «с интересом наблюдать» за развитием азиатской версии.

И это очень любопытный знак. Австралия пока остаётся в «большом» Евровидении — европейском по бренду, глобальном по факту. Но Eurovision Asia может со временем поставить вопрос ребром: где Австралии логичнее быть? В европейской витрине, где её уже приняли как любимого странного родственника? Или в азиатско-тихоокеанском формате, который географически ближе, но пока не имеет такого статуса?

Ответ не очевиден. Потому что участие Австралии в европейском Евровидении — это не только география. Это символ особой культурной связи. SBS десятилетиями транслировал конкурс, в стране выросла мощная фанатская база, а австралийское участие стало частью новейшей истории Eurovision. Перевести Австралию в Asia Edition — значит, возможно, потерять одну из самых необычных фишек основного конкурса. Оставить её в Европе — значит признать, что Eurovision уже давно живёт не по школьной карте мира, а по карте культурных связей.

Вот это, пожалуй, и есть главный сдвиг. Евровидение больше не спрашивает: «Где ты находишься?» Оно всё чаще спрашивает: «Ты разделяешь наш формат? У тебя есть аудитория? Ты можешь сделать шоу? Ты можешь быть частью этой странной, блестящей, нервной семьи?»

Азия в этом смысле — не просто новый регион. Это тест на масштабируемость. Получится ли сделать конкурс, который не будет выглядеть как европейская калька с азиатскими лицами? Сможет ли Eurovision Asia найти собственную интонацию? Будет ли там место не только K-pop-гладкости, но и локальным языкам, народным традициям, региональному попу, странным гибридам, фольклору, рэпу, балладам, драме и тому самому номеру, после которого весь интернет говорит: «Мы не поняли, но это великое»?

Если да — бренд Eurovision станет гораздо больше, чем европейский песенный конкурс. Он станет международной сетью музыкальных событий, где разные регионы соревнуются не в копировании Европы, а в собственном способе быть громкими, странными и узнаваемыми.

Если нет — получится ещё один телевизионный спин-офф, который красиво объявили, ярко провели и потом аккуратно убрали в архив рядом с неудачными форматами. Американский American Song Contest уже показал, что просто взять евровизионную механику и перенести её на другой рынок недостаточно: Версия для США на NBC в 2022 году столкнулась с ковидными ограничениями и невысокими рейтингами.

Азия может сработать лучше именно потому, что там уже есть сильная фанатская музыкальная культура. Там умеют голосовать сердцем, спорить в соцсетях, делать звёзд за ночь, превращать песню в вирусный жест и воспринимать сцену как тотальное визуальное высказывание. То есть всё то, на чём Евровидение и держится.

Но есть риск. Большой.

Eurovision Asia должен быть не «Европа приехала учить Азию делать праздник». Это было бы фатально скучно и, честно говоря, довольно нелепо. У Азии уже есть свои музыкальные империи, свои фан-базы, свои эстетики, свои телевизионные форматы, свои драматургии славы. Если конкурс будет честным, он должен дать региону говорить собственным голосом. Не подгонять всех под европейский шаблон, а позволить быть разными.

Потому что смысл Eurovision — не в одинаковости. Смысл в том, что разные страны выходят на одну сцену и три минуты пытаются доказать: вот так звучим мы.

Иногда это смешно.
Иногда неловко.
Иногда гениально.
Иногда хочется немедленно стереть это из памяти.
Но именно поэтому мы смотрим.

После финала 2026 года стало понятно: Евровидение переживает не просто очередной сезон. Оно переживает расширение собственной идеи. Болгария победила в Вене, Австралия снова доказала, что география для конкурса давно условность, а Бангкок готовится принять первую азиатскую версию. Всё это складывается в один большой вопрос: Eurovision — это ещё европейская традиция или уже глобальная поп-платформа с региональными филиалами?

Похоже, второй вариант всё ближе.

И в этом нет ничего удивительного. Поп-культура давно живёт без границ. Песни становятся вирусными не по паспорту. Фанаты собираются не по континентам. K-pop слушают в Варшаве, итальянские баллады — в Тель-Авиве, украинские, финские или австралийские номера обсуждают в TikTok, а болгарская Bangaranga может за один вечер стать символом конкурса, который смотрят далеко за пределами Европы.

Так что Eurovision Asia — это не странный каприз организаторов. Это попытка поймать мир, который уже изменился.

Музыка давно глобальна.
Фанаты давно глобальны.
Мемы давно глобальны.
Теперь и Евровидение пытается стать таким же.

Вопрос только один: сможет ли оно сохранить главное — эту странную смесь искренности, абсурда, национального самолюбия, блёсток, драматичной модуляции и ощущения, что на сцене снова происходит что-то, что невозможно объяснить, но почему-то очень хочется досмотреть до конца?

Если да — Бангкок в ноябре станет не просто новым конкурсом.

Он станет началом новой карты Евровидения.

Теперь вы знаете больше