Есть фразы, которые взрослые очень любят использовать. Одна из самых популярных — «Подумай о детях». Обычно она звучит благородно и правильно. Её говорят на совещаниях, в спорах, при принятии решений. «Подумай о детях», «Как это скажется на детях?», «Мы должны думать о детях». И каждый раз, когда я слышу эту фразу, мне хочется остановиться и задать встречный вопрос: а мы действительно сейчас думаем о детях или просто прикрываемся ими?

Потому что чем дольше я работаю с подростками, тем чаще замечаю одну странную вещь. Очень многие взрослые вспоминают о детях тогда, когда это удобно для аргументации своей позиции. Но в огромном количестве других ситуаций мнение, чувства и переживания самих детей почему-то перестают иметь значение. Получается довольно интересная картина: когда нужно подтвердить свою правоту, ребёнок становится главным аргументом. Когда нужно услышать самого ребёнка — он вдруг оказывается слишком маленьким, чтобы его мнение учитывать.

Самое удивительное, что подростки это прекрасно замечают. Мне вообще кажется, что одна из самых больших иллюзий взрослых — думать, будто дети чего-то не понимают. Они понимают гораздо больше, чем нам кажется. Они замечают несоответствие между словами и поступками. Видят двойные стандарты. Считывают интонации, отношения и то, как взрослые ведут себя тогда, когда думают, что дети не смотрят.

А дети смотрят всегда.

Недавно я наблюдала ситуацию, которая очень хорошо показывает суть проблемы. Один педагог попросил ребёнка подготовить большой задник для сцены. Подросток несколько дней рисовал, старался, выводил буквы, переживал, чтобы всё получилось красиво. Когда работа была готова, взрослый посмотрел на неё и сказал: «Какой ты молодец, спасибо большое, отличная работа». Ребёнок ушёл довольный. А буквально через десять минут тот же взрослый уже обсуждал с коллегами, какой ужасный почерк у ребёнка, как всё неровно и как некрасиво это выглядит.

Проблема даже не в том, что взрослому работа не понравилась. Проблема в том, что ребёнок всё это слышал, стоя поотдаль.

И вот здесь начинается самое важное.

Потому что в этот момент подросток получает гораздо более сильный урок, чем от любой воспитательной беседы. Он слышит, что в лицо можно говорить одно, а за спиной — другое. Что можно хвалить человека и одновременно обесценивать его усилия. Что искренность не обязательна. И после этого мы удивляемся, почему подростки перестают доверять взрослым.

Мне кажется, мы слишком часто переоцениваем значение слов и недооцениваем значение собственного примера. Мы почему-то уверены, что воспитываем детей разговорами. На самом деле дети намного чаще воспитываются наблюдением.

Мы рассказываем про честность, а сами врём в мелочах.

Говорим про уважение, а потом обсуждаем людей за их спиной.

Призываем брать ответственность, но сами ищем виноватых.

Говорим о важности поддержки, но легко обесцениваем чужие старания.

И ребёнок запоминает не нашу лекцию. Он запоминает наше поведение.

Наверное, именно поэтому мне не очень нравится фраза «учить детей». Потому что очень часто за ней скрывается убеждение, что взрослый знает правильный ответ на все вопросы жизни. Но если честно, большинство взрослых сами до конца не разобрались ни в себе, ни в своих ценностях, ни в том, как устроена их собственная жизнь.

Поэтому мне гораздо ближе другая идея. Наша задача не научить ребёнка жить так, как считаем правильным мы. Наша задача — создать пространство, в котором он сможет расти. Пространство, где безопасно задавать вопросы, ошибаться, искать свои ответы и постепенно формировать собственную систему ценностей.

Но для этого взрослому придётся начать с себя.

Потому что невозможно требовать от подростка честности, если сам живёшь в постоянном противоречии между словами и поступками. Невозможно говорить ребёнку о доверии и одновременно разрушать это доверие своими действиями. Невозможно прикрываться фразой «подумай о детях», если на самом деле ты не готов думать о них тогда, когда это неудобно.

И, возможно, прежде чем в очередной раз произнести эту красивую фразу, каждому взрослому стоит задать себе другой вопрос:

Если ребёнок будет копировать не мои слова, а мои действия — чему именно он сейчас научится?