Шупетт без миллионов: кошка Карла Лагерфельда всё ещё ждёт наследство
Самая знаменитая кошка модного мира должна была жить как пушистая аристократка на средства хозяина. Но спустя семь лет после смерти Карла Лагерфельда её опекун утверждает: из обещанных денег на содержание Шупетт не поступило ничего.
У моды есть свои королевы. Кто-то выходит на подиум в кутюре, кто-то сидит в первом ряду, кто-то годами делает вид, что случайно оказался в объективе фотографов. А есть Шупетт.
Бирманская кошка Карла Лагерфельда, голубоглазая белоснежная дива с биографией лучше, чем у многих инфлюенсеров, при жизни хозяина была не просто питомцем. Она была частью мифа. У неё были сиделки, личное меню, перелёты на частных самолётах, съёмки, поклонники, собственный медийный образ и, кажется, то самое выражение морды, с которым обычно смотрят на мир люди, знающие цену кашемиру.
Лагерфельд обожал её почти демонстративно. Шупетт ела не на полу, путешествовала как VIP-персона и стала одной из немногих кошек в истории, чью жизнь обсуждали Vogue, светская хроника и финансовые издания. После смерти дизайнера в 2019 году быстро разошлась история: он якобы предусмотрел для своей любимицы около $1,5 млн — не напрямую, конечно, потому что животные во Франции не могут быть наследниками в человеческом смысле, а через людей, которые должны были обеспечить ей привычный уровень заботы.
Но мода, наследство и право — три мира, где всё красиво только на фотографии.
Теперь Bild пишет, что спустя семь лет Шупетт так и не получила обещанные деньги. Бывшая домработница Лагерфельда Франсуаза Кашот, которая сейчас заботится о кошке, утверждает: на содержание Шупетт из наследственной массы не поступило ни цента. По её словам, ей пришлось обращаться к дорогим адвокатам, чтобы добиться исполнения последней воли дизайнера.
И вот тут история становится не милой, а почти кафкианской. Кошка, которую называли одной из самых богатых в мире, живёт не на вилле с садом и не в персональном дворце меховой меланхолии, а в обычной парижской квартире — под опекой женщины, которая, как утверждается, сама оплачивает её жизнь.
Конечно, «обычная квартира в Париже» для многих людей уже звучит не как трагедия, а как недостижимая мечта. Но для Шупетт, которая когда-то ужинала за одним столом с Лагерфельдом и летала частными джетами, это всё равно заметное снижение градуса глянца.
Проблема, впрочем, не только в кошке. Наследство Лагерфельда само по себе превратилось в долгую юридическую историю. Дизайнер умер без детей, супруги и близкой семьи в привычном смысле. Его состояние, по разным оценкам, могло исчисляться сотнями миллионов евро, а среди возможных наследников называли близких друзей, моделей, помощников и людей, которых он считал своей настоящей семьёй. Но вокруг завещания, налогового статуса и распределения имущества идут споры.
Во Франции нельзя просто написать: «Оставляю миллионы кошке». Это было бы, конечно, красиво. Почти по-лагерфельдовски. Но юридически животное не субъект наследования. Деньги можно направить на содержание питомца через опекуна, доверенное лицо или специальное распоряжение. То есть на бумаге забота возможна. На практике — начинается человеческая часть истории: юристы, наследники, налоговые претензии, оспаривание завещания, сроки, документы, молчание.
И кошка посреди всего этого.
Самое странное, что Шупетт, возможно, меньше всех заинтересована в драме. Ей, судя по словам опекуна, по-прежнему дают заботу, любовь и спокойную жизнь. Она не сидит с калькулятором, не читает Bild и не звонит нотариусу. Хотя, учитывая её репутацию, мы бы не удивились.
Но сама история очень показательна. При жизни Лагерфельд превратил Шупетт в символ абсолютной роскоши — кошку, которая стала частью модного бренда, почти персонажем дома Chanel без официальной должности. А после его смерти оказалось, что даже самая гламурная кошка мира может зависнуть между завещанием, налогами и судебными спорами.
В этом есть какая-то безжалостная ирония моды.
Пока хозяин жив — ты муза, легенда, голубоглазая икона, пушистая наследница империи.
После его смерти — пункт в документах, который кто-то должен исполнить.
Шупетт сейчас 14 лет. Для кошки это уже почтенный возраст. Возраст, когда меньше всего хочется участвовать в юридических баталиях вокруг человеческих денег. Хочется тишины, еды, мягкого места и, возможно, чтобы весь этот странный мир наконец вспомнил: роскошь роскошью, но последняя воля — это не пресс-релиз.
И если Лагерфельд действительно хотел обеспечить своей любимице комфортную жизнь после себя, то вопрос уже не в том, «может ли кошка быть миллионершей».
Вопрос проще. Почему люди до сих пор не разобрались с тем, что пообещали сделать ради животного, которое он любил?
