И, пожалуй, мало кто так сильно повлиял на современного человека, даже будучи много раз опровергнутым.
Мы попробовали понять, как психоанализ пережил собственные разоблачения и почему сегодня человеком, кажется, руководит уже не подсознание, а психотерапия.
Фрейд очень точно почувствовал главное: человеку однажды станет невыносимо жить только снаружи себя. Ему захочется заглянуть внутрь. Разобраться, что там шевелится под словами, поступками, странными желаниями, повторяющимися ошибками и ночными снами. Фрейд был уверен: сон — это не просто хаотичный киносеанс для уставшего мозга. В нем есть сюжет, образ, символ, а за всем этим — скрытый смысл, то самое означаемое. И чтобы до него добраться, человеку нужно дать говорить. Долго. Много. О себе.
Да, с выводами у Фрейда часто получалось, мягко говоря, своеобразно. Например, женскую истерию он объяснял подавленными сексуальными желаниями. Сегодня это звучит не как прорыв, а как довольно самоуверенный мужской век, переодетый в теорию. Но в одном он все же попал в нерв: в каждом человеке действительно есть нечто скрытое, что влияет на его видимую жизнь сильнее, чем ему самому хотелось бы признать.
Дальше, конечно, начался тот самый фрейдовский карнавал символов. Сигара, водонапорная башня, сосна, маяк — все это, если верить ему, замаскированные фаллические знаки. Но тут возникает неловкий и почти детский вопрос: а если во сне человек увидел, собственно, сам фаллос — это тогда что? Чистый реализм? На этом месте теория начинает слегка спотыкаться о саму себя. Ученые давно разобрали, раскритиковали и во многом высмеяли фрейдовскую гиперфиксацию на сексуальности. И вообще человек, как теперь разумно принято считать, устроен все-таки чуть шире, чем его половые инстинкты.
Я, как человек сорока семи лет, с этим скорее согласен. Хотя, если быть честным, лет двадцать пять назад я был к Фрейду ближе. У него есть гипотезы, от которых трудно отмахнуться совсем. Например, идея о стадиях развития до сих пор звучит соблазнительно. Вот зафиксировался человек на оральной стадии — и всю жизнь тянется ко всему, что приносит утешение через рот. Гусары, молчать. Отсюда тебе и курение, и алкоголизм, и переедание. Не самое строгое научное объяснение на свете, но, согласитесь, что-то в этом есть.
Но важнее не то, где именно Фрейд ошибался. А то, насколько глубоко он вшит в сегодняшний мир. Потому что сегодня мы живем внутри повсеместной, почти всепоглощающей психологии. Если вы сами не психолог, то почти наверняка он есть среди ваших друзей, знакомых или бывших партнеров. И, скорее всего, не один. Фрейд не придумал психологию как таковую, но он придумал психоанализ — а вместе с ним и целую культурную матрицу: кабинет, кушетку, сеанс, время приема, бесконечный разговор о себе как о главном проекте жизни.
Теперь это уже не просто идея, а огромная индустрия. И в этом, возможно, самый ироничный поворот. Фрейд когда-то писал, что человек не хозяин сам себе, что им управляет бессознательное. И вот прошло полтора века, бессознательное вроде бы слегка потеснили, но хозяином себе человек так и не стал. Просто сегодня над ним стоит уже не темная бездна его внутренних влечений, а бесконечная терапевтическая оптика. Человек все так же объясняется, анализируется, проговаривается, диагностируется и ищет ключ к себе — только теперь за деньги, по записи и с хорошим специалистом.
Фрейд оказался неправ во многом. Но он успел сделать главное: научил западного человека подозревать, что внутри него происходит нечто важное. И, возможно, именно поэтому его идеи пережили все опровержения. Не потому, что были безупречны. А потому, что он первым по-настоящему легализовал внутреннюю жизнь как предмет почти религиозного внимания.
И вот это, пожалуй, его самый живучий триумф.
