Белый дом вспомнил Харамбе. Интернет снова посмотрел в бездну
Через десять лет после гибели гориллы из зоопарка Цинциннати официальный аккаунт Белого дома в X внезапно почтил её память. И старый мем снова напомнил: интернет умеет превращать трагедию в культ, культ — в шутку, а шутку — в политический символ.
Есть мемы, которые умирают через три дня. Есть мемы, которые живут неделю, потом всплывают в подборках «помните это?» и тихо уходят в цифровой подвал. А есть Харамбе.
В конце мая официальный аккаунт Белого дома в X внезапно вспомнил гориллу, которую застрелили в зоопарке Цинциннати 28 мая 2016 года. Повод формальный — десятая годовщина гибели. Интонация — почти государственная. Харамбе назвали «легендой», «истинным патриотом» и символом странной интернет-эпохи, в которой миллионы людей могут объединиться вокруг чего угодно: выборов, войны, кота, криптовалюты или мёртвой гориллы.
Если вы в этот момент моргнули и подумали: «Что вообще происходит?» — поздравляем, вы всё ещё живой человек. История Харамбе началась как трагедия. Трёхлетний мальчик упал в вольер к 17-летнему западному равнинному горилле. Сотрудники зоопарка решили, что жизнь ребёнка находится под угрозой, и застрелили животное. Спор о том, можно ли было поступить иначе, мгновенно разлетелся по миру. Одни обвиняли зоопарк, другие — родителей мальчика, третьи пытались объяснить, что в реальной ситуации у спасателей могло не быть красивого варианта для пресс-релиза.
Первые дни интернет действительно скорбел. Петиции, посты, свечи, гнев, слёзы, вечное «мы должны извлечь урок». А потом случилось то, что интернет делает лучше всего: он пережевал горе, добавил абсурда, политической кислоты, подросткового цинизма — и выплюнул мем.
Харамбе начали вставлять в любые контексты. Его рисовали рядом со знаменитостями, вписывали в бюллетени, превращали в героя фейковых кампаний, мемориальных плакатов и неприлично пафосных постов. Чем серьёзнее становился тон, тем смешнее выглядела сама ситуация. Скорбь превратилась в спектакль, спектакль — в коллективную истерику, истерика — в язык.
Даже знаменитый грубый лозунг в поддержку Харамбе стал частью этой странной интернет-мифологии. Не потому что он был умным. Нет. Как раз наоборот. Он был настолько нелепым, что идеально подходил эпохе, где любое событие можно довести до состояния тотального балагана.
А дальше в историю полезла политика. И вот тут стало уже не так смешно.
Мемом о Харамбе начали пользоваться радикальные интернет-сообщества, националисты, тролли, сторонники разных политических лагерей. Горилла, которая вообще-то погибла в зоопарке после несчастного случая, внезапно стала символом чего угодно: утраченной невинности интернета, хаоса 2016 года, антиэлитного настроения, культурной войны, предвыборного безумия. Удобный символ: молчит, не возражает, не требует уточнений.
Дональд Трамп ещё в 2016 году комментировал гибель Харамбе и говорил, что горилла выглядела почти как мать, держащая ребёнка, — красиво, спокойно, трогательно. Илон Маск позже тоже заходил в эту мемную церковь со своими шутками. Потому что если интернет построил алтарь, Маск, конечно, однажды там появится. Желательно с мемом и ощущением, что он сам его придумал.
Самая живучая часть мифа — конспирологическая. Согласно одной из любимых интернет-теорий, смерть Харамбе стала точкой, после которой человечество свернуло в «плохой таймлайн». Брексит, Трамп, пандемия, войны, кризисы — всё это, по версии поклонников абсурда, началось не с политики, вирусов или экономики, а с того самого выстрела в Цинциннати.
Глупость? Конечно. Но в этом и сила мемов: они не обязаны быть разумными, чтобы быть точными эмоционально. Харамбе стал не объяснением мира, а способом сказать: «Мы чувствуем, что всё пошло не туда, просто не знаем, как это сформулировать без гориллы».
И вот теперь Белый дом сам подхватывает этот символ. Не фан-аккаунт, не подросток в комментариях, не забытый форум, а официальный голос американской власти. Можно назвать это шуткой. Можно — попыткой говорить на языке интернета. Можно — очередным симптомом того, что граница между государственным сообщением и мемной помойкой давно прохудилась.
Раньше власть пыталась выглядеть серьёзно, даже когда делала глупости. Теперь она может делать глупости, маскируя их под культурную осведомлённость.
Харамбе в этом смысле оказался идеальным призраком эпохи. Он начался как трагедия, стал мемом, потом политическим символом, потом конспирологической метафорой, а теперь добрался до официального аккаунта Белого дома.
Десять лет назад гориллу застрелили, чтобы спасти ребёнка. Сегодня её память используют, чтобы показать: интернет окончательно победил реальность. И, кажется, требует государственный статус.
