Иерусалим — город непростой. Он не спешит раскрывать себя. Свои тайны он доверяет не каждому — и уж точно не сразу. Мне понадобилось больше двадцати лет жизни в Иерусалиме, чтобы открыть для себя одну из самых неожиданных его историй — японскую общину Макуя.
Да, именно так. В самом сердце Иерусалима — японцы. Макуя — это община японских христиан, возникшая в 1948 году, в тот самый год, когда появилось государство Израиль. Ее основатель, профессор Акуро Тешима, пережил глубокий духовный опыт, когда после Второй мировой войны скрывался в горах. Именно тогда он решил посвятить свою жизнь изучению священных текстов и помощи другим людям на этом пути.
Он выучил иврит и уже в 1960-е годы впервые приехал в Израиль. С этого момента началась по-настоящему удивительная история связи Японии и еврейского государства.
С тех пор в Израиль приезжают японцы из общины Макуя — учиться, волонтерить, помогать. Молодые люди получают здесь образование, возвращаются домой, а на их место приезжают новые. Этот поток не прерывается. И в этом есть что-то очень трогательное: связь не ослабевает, а продолжает жить и передаваться дальше.
В Иерусалиме есть дом, принадлежащий этой общине. Это один из двух центров Макуя в Израиле. Второй находится в кибуце Хефциба на севере страны. Но дом в Иерусалиме — это не просто здание. Это пространство встречи культур, смыслов и миров, которые, казалось бы, находятся бесконечно далеко друг от друга.
Хотя, если задуматься, самое поразительное даже не в этом. Даже в те периоды, когда отношения между Японией и Израилем были далеки от идеальных, представители Макуя выходили на улицы Токио — тысячами — чтобы поддержать Израиль.
И после трагедии 7 октября, когда террористы ХАМАС совершили жестокое нападение, унесшее жизни почти 1200 израильтян, в Токио снова прошли акции поддержки. Тихие, искренние, очень человеческие. Макуя — это настоящий мост между Японией и Израилем. Мост, построенный не политикой и не расчетом, а верой, чувствами и глубокой внутренней привязанностью.
Я очень люблю приходить в этот дом со своими группами. Сидеть на татами, участвовать в японской чайной церемонии и в какой-то момент вдруг ловить себя на странном, почти волшебном ощущении: ты находишься в Иерусалиме — и одновременно где-то очень далеко, в Японии.
И, пожалуй, именно это трогает меня сильнее всего. Не экзотика. Не необычность самой истории. А то, насколько глубоко эта община чувствует свою связь с Израилем и еврейским народом. Связь, которой не мешают ни расстояния, ни границы, ни разные языки.
Связь, которая просто есть. И от этого Иерусалим снова кажется городом, в котором возможно почти всё.
