«Что женщина, плавающая в моче, говорит нам о нынешнем мире?» — спрашивает The Guardian в заголовке материала о самых ярких перформансах Венецианской биеннале.
И знаете что?
Оказывается, довольно много.
На этот раз биеннале, по мнению автора, получилась менее политизированной, чем можно было ожидать. Зато с таким количеством художественного безумия, что современное искусство снова уверенно доказало: скучно с ним не будет. Неловко — возможно. Непонятно — почти наверняка. Но не скучно.
В павильоне Дании появился банк спермы. В павильоне Люксембурга посетители могли наблюдать поющее дерьмо. Да, именно так. Если вы сейчас попытались это представить — поздравляем, у вас богатое воображение и, возможно, лёгкая травма визуального восприятия.
Художник Андреас Анжелидакис превратил платоновскую пещеру в ночной клуб, наполненный фаллическими символами. За внешним абсурдом — вполне серьёзная мысль: греческую культуру сегодня активно превращают в товар, а историю всё чаще используют как удобную витрину для коммерции, туризма и красивой эксплуатации прошлого.
Австрийский павильон — отдельная глава этого праздника тревожной телесности. Там художница Флорентина Хольцингер выступила в роли языка колокола: голая, подвешенная, звонящая собственным телом. Это было заявлено как высказывание о климатическом кризисе.
И на этом Хольцингер не остановилась.
После перформанса с колоколом она погрузилась в резервуар с переработанной мочой посетителей биеннале. Да, климатическая повестка у неё звучит не шёпотом. Скорее так, что хочется сначала закрыть глаза, потом открыть, потом снова закрыть — и всё-таки признать: образ запоминается.
Автор The Guardian замечает, что национальные павильоны в этом году оказались куда живее и интереснее основной программы. А сама большая выставка, по его мнению, вышла абстрактной, дезорганизованной и не слишком цельной.
Причину видят в том числе в смерти куратора биеннале-2026 Койо Куо: без её финального взгляда и жёсткой сборки проект будто рассыпался на фрагменты.
Но, возможно, именно в этом и есть правда момента.
Потому что современный мир тоже выглядит не как стройная экспозиция с понятной табличкой у входа. Он больше похож на набор странных павильонов, где рядом существуют климатическая тревога, коммерциализация культуры, телесность, абсурд, политическая усталость, страх будущего и желание хоть как-то докричаться через шум.
Иногда искусство не объясняет мир.
Оно просто ставит перед нами резервуар с мочой, поющее дерьмо и ночной клуб в пещере Платона — и говорит: «Ну вот же. Смотрите внимательнее».
А мы смотрим.
Немного морщимся.
И, кажется, узнаём себя.
Теперь вы знаете больше
