The Guardian выбрала 100 лучших романов всех времён: Толстой почти в топ-5, Достоевский дважды, а первое место ушло Джордж Элиот
Литературные рейтинги — штука опасная. Они вроде бы созданы для чтения, но на деле чаще запускают старый добрый культурный спорт: спорить, возмущаться, пересчитывать, искать своих, не находить любимых и писать в комментариях что-то в духе: «Как можно было забыть вот это?»
И всё же мимо нового списка The Guardian пройти нельзя. Британская газета опубликовала свою версию 100 лучших романов всех времён — рейтинг, составленный по итогам опроса авторов, критиков и литературоведов по всему миру. Guardian описывает список как топ романов, опубликованных на английском языке или доступных в английском переводе, выбранных авторами, критиками и академиками.
Метод был простой, но не такой уж легкомысленный: участников просили назвать свои десять главных романов и расположить их по порядку, после чего редакция свела ответы в общий рейтинг. В материале о создании списка Guardian пишет, что опросила более 170 писателей, критиков и академиков; среди участников упоминаются Стивен Кинг, Салман Рушди, Энн Энрайт, Элиф Шафак, Иэн Макьюэн и другие. И вот результат. На первом месте — не Достоевский, не Толстой, не Пруст и даже не Джойс.
Победил «Мидлмарч» Джордж Элиот.
Первые пять мест — отдельно, потому что это почти литературный олимп
1. «Мидлмарч» — Джордж Элиот
Guardian поставил на первое место роман Джордж Элиот о провинциальной английской жизни, браке, амбициях, морали, власти, разочаровании и взрослении. Это не самый «громкий» роман в массовом смысле, не книга для красивого кадра в метро, а огромный, умный, взрослый механизм наблюдения за человеком. Guardian в отдельном материале называет «Мидлмарч» романом-собором, где есть любовь, вера, дружба, предательство, наука, политика, мораль и власть.
2. «Возлюбленная» — Тони Моррисон
На втором месте — один из главных американских романов XX века. Beloved — книга о рабстве, памяти, материнстве, травме и невозможности просто «пережить» историю, если она продолжает жить внутри тела и языка. Guardian пишет, что Моррисон сделала личным опыт порабощённых людей, а сам роман закрепил за ней статус великой американской писательницы своего времени.
3. «Улисс» — Джеймс Джойс
Третье место — у романа, который многие уважают, многие боятся, некоторые начинают и далеко не все заканчивают. «Улисс» — модернистский монстр, литературная лаборатория и книга, после которой роман уже не мог быть прежним. В рейтинге Guardian он стоит сразу после Моррисон и перед Вирджинией Вулф.
4. «На маяк» — Вирджиния Вулф
Четвёртое место — у Вулф, и это важный сигнал всего списка. Guardian отдельно отмечает, что Вирджиния Вулф стала одной из главных победительниц рейтинга: в список вошли пять её романов, больше, чем у Остин и Диккенса, у которых по четыре.
5. «В поисках утраченного времени» — Марсель Пруст
Пятое место — семь томов, тысячи страниц, память, время, ревность, светская жизнь, вкус мадленки и литература как машина возвращения прошлого. Guardian честно предупреждает: верхушка списка тяжёлая, каноническая и совсем не для «литературно слабонервных».
И только после этой пятёрки начинается наш большой русский нерв.
Толстой — сразу шестой и седьмой
На 6-м месте — «Анна Каренина».
На 7-м — «Война и мир».
То есть Толстой буквально стоит у входа в топ-5 и, кажется, смотрит на Пруста с тем самым выражением русского классика, который всё понял о человеческой природе ещё до того, как кто-то успел сформулировать проблему.
Сам факт, что два романа Толстого оказались подряд в первой десятке, говорит многое. В мировом каноне Толстой остаётся не просто «великим русским писателем», а одним из главных архитекторов романа как формы. «Анна Каренина» — это не только история любви и падения, а беспощадная машина социального и психологического анализа. «Война и мир» — не только роман о 1812 годе, а попытка объяснить, как частная жизнь человека движется внутри большой истории.
Да, можно спорить, какая из двух книг выше. Но то, что обе оказались в первой десятке, — почти безоговорочное признание масштаба. Кстати из произведений, написанных на русском языке, в рейтинг Guardian вошли шесть романов:
6. «Анна Каренина» — Лев Толстой
7. «Война и мир» — Лев Толстой
28. «Братья Карамазовы» — Фёдор Достоевский
66. «Мастер и Маргарита» — Михаил Булгаков
69. «Преступление и наказание» — Фёдор Достоевский
91. «Жизнь и судьба» — Василий Гроссман
И здесь интересно не только присутствие, но и расположение.
Толстой — высоко, почти в абсолютной вершине. Достоевский — дважды, но ниже, чем многие могли бы ожидать. Булгаков — в середине второй половины списка. Гроссман — ближе к концу, но само попадание «Жизни и судьбы» в сотню важно: это роман, который долго пробивался в мировой канон не как «ещё одна книга о войне», а как гигантская моральная и историческая панорама XX века.
В списке есть и Владимир Набоков — причём дважды.
«Лолита» занимает 25-е место, а «Бледный огонь» — 29-е.
Но обе эти книги были изначально написаны на английском языке. Поэтому считать их «русскоязычными романами» нельзя, хотя автор, конечно, родился в русской литературной традиции и навсегда остался одной из самых странных, блестящих и неудобных фигур между культурами.
«Лолита», несмотря на моральную спорность и токсичные интерпретации, остаётся в списке как одно из высших достижений английской прозы Набокова. В своем материале, Guardian подчёркивает, что новый список заметно отличается от прежних версий: в нём стало больше женщин — 36 авторок из 100, по сравнению с 21 в списке 2015 года и 16 в версии 2003 года. Это не просто статистика. Это сдвиг канона: литература перестаёт быть витриной исключительно «великих мёртвых мужчин», хотя великих мёртвых мужчин там всё ещё достаточно.
Именно поэтому в верхушке списка рядом стоят Элиот, Моррисон, Джойс, Вулф и Пруст. Это уже не старый канон в чистом виде, но и не революционный демонтаж всего прошлого. Скорее попытка пересобрать библиотеку: оставить тяжёлых титанов, но впустить туда больше голосов, которые раньше слишком часто стояли у двери. Хотя согласитесь, что вся прелесть таких списков начинается там, где читатель замечает отсутствующих.
Guardian сам признаёт: любой список частичен и не может быть окончательным. В статье о создании рейтинга отдельно обсуждаются отсутствующие большие имена: Норман Мейлер, Джон Апдайк, Филип Рот, Мартин Эмис, Джон ле Карре, Стивен Кинг, детская литература, комический роман, жанровая проза. И вот тут можно начинать спорить до утра.
Почему Толкин не в списке?
Почему нет «Убить пересмешника»?
Почему Достоевский не выше?
Почему Пруст выше Толстого?
Почему «Мидлмарч», а не «Война и мир»?
Почему жанровая литература снова стоит в прихожей, пока высокая литература пьёт чай в гостиной?
На эти вопросы нет окончательного ответа. И не должно быть. Такие списки нужны не для того, чтобы закрыть разговор, а чтобы открыть его. А вот русская классика в списке Guardian выглядит сильно, но не так монолитно, как могла бы выглядеть в нашем внутреннем представлении.
Толстой — абсолютная вершина.
Достоевский — признанный гигант, но не главный фаворит англоязычного канона.
Булгаков — культовый, но не в верхней зоне.
Гроссман — важный, но всё ещё скорее роман для тех, кто готов к серьёзному историческому чтению.
Набоков — мост между русской и английской литературой, но в этом списке он выступает именно как англоязычный автор.
И это хороший повод увидеть себя со стороны. Внутри русскоязычной культуры Достоевский часто кажется почти непререкаемым центром мировой литературы. В англоязычном рейтинге Guardian он есть, да, и дважды, но центр тяжести смещён: Элиот, Моррисон, Джойс, Вулф, Пруст, Толстой. Русская литература остаётся частью мирового канона. Но не единственной его осью. И это нормально. Даже полезно.
Конечно, для русскоязычного читателя первое место «Мидлмарча» может выглядеть неочевидно. У нас Джордж Элиот не всегда стоит на домашней полке рядом с Толстым, Достоевским и Булгаковым. Её знают, уважают, но редко делают частью массовой литературной мифологии.
В Британии и англоязычном литературном мире всё иначе. «Мидлмарч» давно воспринимается как один из высших образцов реалистического романа: сложная система персонажей, социальная ткань, моральная глубина, внимание к обычной жизни, отсутствие дешёвых эффектов. Guardian в редакционном материале называет его величайшим романом на английском языке и подчёркивает, что Элиот показала тихий героизм обычных жизней. То есть первое место — не сенсация ради клика. Это позиция внутри большой англоязычной традиции. Можно не соглашаться. Но понять — можно. Список Guardian — не закон. Не скрижаль. Не окончательный приговор мировой литературе. Это приглашение к спору.
И спорить тут есть о чём: почему Пруст выше Толстого, почему Достоевский только на 28-м и 69-м, почему Булгаков на 66-м, почему Гроссман на 91-м, почему Набоков высоко, но как англоязычный автор, и почему «Мидлмарч» снова оказался романом, перед которым англоязычный литературный мир снимает шляпу.
Но главное — список делает то, что хороший список и должен делать: заставляет захотеть читать. Или перечитывать. Или спорить, а потом всё равно открывать книгу.
А это уже много.
Первые пять мест Guardian:
1. Джордж Элиот — «Мидлмарч»
2. Тони Моррисон — «Возлюбленная»
3. Джеймс Джойс — «Улисс»
4. Вирджиния Вулф — «На маяк»
5. Марсель Пруст — «В поисках утраченного времени»
Русскоязычные романы в списке:
6. Лев Толстой — «Анна Каренина»
7. Лев Толстой — «Война и мир»
28. Фёдор Достоевский — «Братья Карамазовы»
66. Михаил Булгаков — «Мастер и Маргарита»
69. Фёдор Достоевский — «Преступление и наказание»
91. Василий Гроссман — «Жизнь и судьба»
И если после этого вам захотелось проверить, сколько книг из сотни вы читали, — всё, Guardian добился своего.
Теперь вы знаете больше
