Заплатка, которая заставила сердце работать лучше
Сердце — странный орган. Мы привыкли говорить о нём как о символе: разбитое сердце, доброе сердце, холодное сердце, сердце не на месте. Литература, песни, открытки, дешёвые мелодрамы — все давно сделали из него главный склад человеческих переживаний.
А потом приходит медицина и говорит: давайте без поэзии. Сердце — это мышца. Насос. Очень сложный, очень выносливый, но всё-таки насос. И если часть этой мышцы погибла после инфаркта, организм не умеет просто взять и вырастить её заново. Не кожа, не кость, не порез на пальце. Повреждённая сердечная ткань часто заменяется рубцом, а рубец, как известно, романтики не любит. Он не сокращается. Он просто есть.
И вот здесь начинается история, которая ещё недавно звучала бы как аккуратная научная фантастика: немецкие исследователи показали, что выращенная в лаборатории сердечная ткань может улучшать работу повреждённого сердца у пациентов с тяжёлой сердечной недостаточностью. Не в пробирке. Не только у животных. У людей. Да, пока у небольшой группы. Да, рано кричать «революция, расходимся». Но всё равно — событие большое.
Исследование BioVAT-HF-DZHK20 провели Университетский медицинский центр Гёттингена и Университетская клиника Шлезвиг-Гольштейна. По данным пресс-релиза Гёттингенского университета, это первое клиническое исследование, где лабораторно выращенная сердечная мышечная ткань показала способность стабилизировать повреждённое сердце, улучшать насосную функцию и симптомы сердечной недостаточности. Результаты опубликованы в New England Journal of Medicine.
Что вообще сделали учёные? Если совсем просто: они создали «заплатку» для сердца. Но не кусочек пластика, не механическую накладку и не фантастическую деталь из будущего медицинского конструктора. Это живая ткань, выращенная из индуцированных плюрипотентных стволовых клеток — iPS-клеток. Такие клетки получают в лаборатории, например, из клеток крови, а затем «перепрограммируют» и направляют развиваться в нужную сторону. В данном случае — в клетки сердечной мышцы и соединительной ткани.
Дальше эти клетки соединяют с коллагеновым каркасом. Получается искусственная сердечная ткань, которая способна сокращаться. До 20 таких тканевых единиц собирают в сердечную заплатку, а затем хирургически пришивают её к внешней поверхности повреждённого сердца. Там она должна сформировать новый слой мышечной ткани толщиной примерно 3–4 миллиметра и поддерживать ослабленный участок.
Звучит почти грубо: пришили заплатку к сердцу. Но в этой грубости — вся красота идеи. Не просто поддержать больное сердце лекарствами. Не просто заменить его механическим устройством. А попробовать добавить к нему живую работающую ткань.
Не уговорить сердце работать. А помочь ему физически. Ведь сердечная недостаточность — это не «сердце немного устало». Это состояние, при котором сердце уже не может нормально перекачивать кровь. Человек задыхается, быстро устаёт, теряет привычную жизнь кусками: сначала труднее ходить быстро, потом — подниматься по лестнице, потом — пройти обычную прогулку без остановки.
В тяжёлых случаях остаются трансплантация сердца или механические устройства поддержки кровообращения. Это мощные решения, но они подходят не всем и вообще не похожи на лёгкий ремонт автомобиля в соседнем гараже. Донорских сердец не хватает. Механические устройства — сложная история, медицински, психологически, бытово. Да и человек не всегда готов жить с мыслью, что его сердце теперь поддерживает машина.
В исследовании участвовали 20 пациентов с тяжёлой сердечной недостаточностью. У всех, несмотря на стандартную терапию, была серьёзно снижена функция сердца: фракция выброса левого желудочка составляла не более 35%. Это тот самый показатель, который показывает, какую долю крови сердце выбрасывает при каждом сокращении. Чем он ниже — тем тяжелее сердцу выполнять свою работу.
Сначала учёные определяли, какую дозу выращенной ткани можно безопасно пересадить. Максимальная безопасная доза составила около 800 миллионов сердечных клеток. Затем терапию проверили на других пациентах. Анализ первых 16 человек, получивших максимальную безопасную дозу, показал: через три месяца повреждённая стенка сердца стала толще, насосная функция улучшилась, а сами пациенты сообщали о лучшем качестве жизни. Вот это место хочется прочитать дважды. Повреждённая стенка сердца стала толще.
То есть речь не только о том, что кому-то «стало немного полегче». Исследователи увидели структурное изменение. Сердце, которое раньше теряло мышцу и заменяло её рубцом, получило дополнительный слой живой ткани. Конечно, не надо превращать это в медицинский фейерверк. Пока это ранняя фаза исследования — Phase 1/2. Пациентов немного. Нужны большие испытания, больше центров, больше наблюдений, больше данных по безопасности и эффективности. Сами авторы подчёркивают: результаты промежуточного анализа должны быть подтверждены в дальнейших клинических исследованиях; новые испытания в Германии, Европе и США уже планируются.
Но всё равно. Для регенеративной медицины это важная дверь, которая впервые открылась не только в лабораторный коридор, а в реальную клинику. Ведь печень умеет восстанавливаться. Кожа затягивает раны. Кость срастается. Сердце в этом смысле — упрямый аристократ. Оно работает всю жизнь без выходных, но если часть сердечной мышцы погибает, полноценного восстановления обычно не происходит.
После инфаркта часть ткани перестаёт получать кислород, клетки гибнут, и организм заменяет их рубцом. Рубцовая ткань может закрыть повреждение, но не может сокращаться как мышца. Сердце становится слабее. Оно пытается компенсировать, работает с перегрузкой, меняет форму, растягивается. И постепенно человек оказывается в ловушке: вроде бы сердце есть, оно бьётся, но прежней силы уже нет.
Современные лекарства могут замедлять этот процесс. Дефибрилляторы и другие устройства могут снижать риски. Врачи умеют многое. Но заменить погибшую сердечную мышцу — вот это был тот самый почти недостижимый пункт.
Профессор Вольфрам-Хубертус Циммерманн, научный руководитель исследования, сформулировал это очень прямо: современные методы часто могут замедлить прогрессирование болезни, но не способны заменить повреждённую сердечную мышцу. Цель новой терапии — создать новую функциональную сердечную ткань, которая будет поддерживать ослабленное сердце.
И это принципиальная разница. Не «помочь остаткам мышцы работать получше». Не «снять симптомы». А добавить то, чего не хватает.
А потом в этой истории появляется человек. В пресс-релизе рассказывается о 58-летнем Штеффене Айринге. В июле 2020 года он перенёс тяжёлый инфаркт и несколько дней находился в коме. После реабилитации состояние стабилизировалось, но работа сердца оставалась сильно нарушенной. Он вместе с женой пытался перестроить жизнь: питание, прогулки, режим. Сначала удавалось гулять 30 минут, потом на тот же путь уходило 40, потом ещё больше. Ему приходилось останавливаться, он задыхался. Сердечная недостаточность делала своё тихое, тяжёлое дело.
Позже насосная функция его сердца упала примерно до 18–20%, и ему рекомендовали механическое устройство поддержки сердца. Но сам Айринг признавался, что идея «искусственного сердца» ему не подходила психологически. О сердечной заплатке он узнал из телевизионного сюжета и решил стать участником исследования. После операции, по словам его семьи, функция сердца немного улучшилась и стабилизировалась. Главное — он снова смог участвовать в повседневной жизни, а хороших дней стало больше, чем плохих.
Вот здесь нужно быть взрослым и не хлопать в ладоши раньше времени. Терапия стволовыми клетками в кардиологии — тема сложная и местами травмированная завышенными ожиданиями. За последние десятилетия было много надежд, много экспериментов, много красивых обещаний. Не всё сработало. Сердце — не клумба, куда можно просто посадить клетки и ждать, что всё зацветёт.
Есть серьёзные вопросы: приживётся ли ткань надолго? Как она будет взаимодействовать с сердцем? Не вызовет ли нарушений ритма? Не появится ли риск опухолевого роста? Как решать иммунологическую совместимость? Насколько сложной и дорогой будет технология? Кому она реально подойдёт? Именно поэтому важны дальнейшие исследования.
В предыдущей работе, команда уже показывала данные на макаках-резусах и одном пациенте с тяжёлой сердечной недостаточностью. Там исследователи отмечали, что имплантация инженерной сердечной ткани помогала «ремускуляризировать» повреждённое сердце, а в доклинических наблюдениях не было выявлено опухолевого роста и аритмий, которые являются одними из главных страхов в клеточной терапии сердца. Но доклиника и ранняя клиника — это ещё не повседневная медицина.
Это не значит, что завтра такую заплатку начнут ставить всем пациентам с сердечной недостаточностью. Не начнут. Это значит другое: впервые появились системные клинические данные, которые показывают, что такой подход в принципе может работать у людей.
А это уже много.
