Кто на самом деле задержал Гиммлера: два советских солдата, английский патруль и главный беглец Третьего рейха
22 мая 1945 года задержанный под Гамбургом хромой немец в гражданской одежде наконец назвал своё настоящее имя. Перед британскими офицерами стоял не фельдфебель Генрих Хизингер, каким он значился в поддельных документах, а Генрих Гиммлер — рейхсфюрер СС, один из главных архитекторов нацистского террора, человек, чьё ведомство превратило убийство в государственную технологию. В газетах быстро появилась удобная формула: Гиммлера захватили британские военные. Но в этой истории есть деталь, которую десятилетиями отодвигали на второй план: первые подозрения, первые окрики, первый предупредительный выстрел и фактическое задержание, согласно советским документам, были делом двух бывших советских военнопленных — Василия Губарева и Ивана Сидорова.
Весна 1945 года была временем, когда Третий рейх уже не рушился, а рассыпался в пыль. Гитлер покончил с собой, Берлин был взят, Европа переходила из состояния войны в состояние хаотического послевоенного поиска: одни искали родственников, другие — еду и дорогу домой, третьи — новые документы и возможность исчезнуть. Гиммлер относился к последним. В апреле 1945-го он пытался вести сепаратные переговоры с западными союзниками, рассчитывая спасти хотя бы себя и предложить собственную фигуру в качестве переговорщика. Союзники отказались, а Гитлер в последние дни объявил его предателем. После этого Гиммлер попытался раствориться в Германии под чужим именем. В справке Anne Frank House говорится, что он взял фальшивую личность, был задержан 22 мая британскими солдатами на контрольном пункте, а на следующий день, во время медицинского осмотра, раздавил спрятанную во рту ампулу с цианидом.
Британская версия этой истории долго выглядела почти окончательной. По ней Гиммлер с двумя сопровождающими оказался в районе Бремерверде, между Гамбургом и Бремерхафеном, на территории, контролируемой британцами. Трое мужчин были замечены у контрольного пункта: двое шли впереди, третий — менее внушительный, в странной смеси гражданской одежды, с повязкой на глазу и без знаменитых усов — держался позади. На пункте их документы проверили британские военнослужащие, после чего задержанных передали дальше по линии гражданского интернирования. Британский Музей военной разведки называет среди ключевых фигур сержанта Артура Бриттона, сержанта Кена Бейсбрауна и сотрудников полевой безопасности; именно эта линия закрепилась в англоязычной памяти о последних днях Гиммлера.
Но советские архивные документы дают другую оптику. Не обязательно полностью отменяющую британскую, но меняющую точку сборки всей сцены. В публикациях документов Центрального архива ФСБ и в материалах журнала «Родина» фигурируют Василий Губарев и Иван Сидоров — бывшие советские военнопленные, освобождённые союзниками и находившиеся на сборном пункте №619. После освобождения они записались в комендантскую роту и 21 мая 1945 года участвовали в смешанном патруле вместе с британскими солдатами в районе местечка Meinstedt, или Мейнштедт. В показаниях Губарева говорится, что он и Сидоров были назначены в патруль, ходили по дорогам, лесу и деревне, а вечером, когда британцы ушли в дом пить кофе, снова вышли на окраину.
Именно там, по этой версии, всё и произошло. Около восьми вечера из кустов на просёлочную дорогу вышли трое немцев. Они двигались осторожно, будто пытались пересечь открытое место и уйти в лес. Губарев и Сидоров пошли за ними, окликнули, потребовали остановиться. Немцы не подчинились. Тогда Губарев дал предупредительный выстрел. После резкого «Хальт!» и изготовленных винтовок троица всё же остановилась. Документы у задержанных выглядели подозрительно: без нужных печатей и штампов. Один из мужчин — тот, кто позже окажется Гиммлером, — был без усов, с чёрной повязкой на левом глазу, в гражданских брюках и шляпе, с палкой в руке.
Эта деталь особенно кинематографична: один из главных палачей Европы уходит не в форме, не во главе колонны, не в бункере и не в бронированной машине, а почти театрально — в жалком маскараде больного, хромого, безликого человека. Гиммлер, чья власть держалась на униформе, знаках отличия, страхе и бюрократической машине смерти, в конце пытался спастись именно исчезновением из собственной роли. Он хотел перестать быть Гиммлером хотя бы на несколько часов. Стать Хизингером. Стать больным солдатом. Стать человеком, которого можно отпустить.
По советским документам, именно это едва не произошло. Когда задержанных привели к британцам, те сначала склонялись к тому, чтобы поверить истории о больных немцах, выписанных из госпиталя. Но Губарев и Сидоров настояли: отпускать нельзя, нужно отправить задержанных на сборный пункт. В докладной по итогам расследования прямо говорится, что британский патруль после предварительного опроса решил отпустить задержанных, но Сидоров и Губарев настояли на их отправке в пункт №619. Там они были помещены на гауптвахту, а уже 22 мая переданы британским властям.
Дальше начинается бюрократическая борьба за формулировку. Британские документы фиксировали арест уже как событие 22 мая, связанное с пунктом в Бремерверде и структурами британской полевой безопасности. Советские документы фиксировали предысторию: фактическое задержание 21 мая в районе Мейнштедта двумя советскими дозорными, после чего задержанных передали англичанам. В приказе №19 по сборному пункту №619 прямо сказано, что Губарев и Сидоров 21 мая заметили трёх подозрительных граждан, задержали их после предупредительных выстрелов и сдали английским властям; затем было «документально установлено», что среди них оказался Гиммлер. За это обоим объявили благодарность и премировали каждого пакетом Красного Креста.
Награда выглядит почти издевательски. За задержание человека, который входил в самый верхний круг нацистской власти и был одним из символов организованного массового убийства, — не орден, не медаль, не немедленная слава, а пакет Красного Креста. В том же приказе начальнику штаба предписывалось донести рапортом в советскую военную миссию с ходатайством о представлении к правительственной награде. Но большая награда так и не пришла.
Почему? Ответ неприятный, но очень советский. И Губарев, и Сидоров были бывшими военнопленными. Губарев попал в плен в 1941 году, прошёл через лагеря в Днепропетровске, Дрогобыче и Оснабрюке; в показаниях он называл личный номер военнопленного и лагерь №333. Сидоров также прошёл через плен. После войны бывшие военнопленные в СССР часто оказывались не в статусе героев, а в статусе людей, которым ещё предстояло доказывать собственную лояльность. Их не встречали автоматически как мучеников и выживших; их проверяли. По материалам «Родины», уже в июне 1945 года Губарева и Сидорова отправили в Москву для проверки в лагерь для репатриированных, а в ноябре снова допросили как свидетелей по делу о задержании Гиммлера.
В этом и есть главная человеческая драма истории. Два человека, выжившие в немецком плену, в последние дни войны делают то, что не смогла бы придумать даже хорошая военная проза: останавливают подозрительную троицу и фактически не дают уйти Гиммлеру. А потом их собственная страна смотрит на них через фильтр подозрения. Не как на победителей, а как на бывших пленных. В советской логике того времени плен слишком часто воспринимался не только как трагедия, но и как пятно. Поэтому история Губарева и Сидорова плохо ложилась в официальный героический канон: герои должны были быть безупречными, прямыми, парадными. А эти были живыми, травмированными, прошедшими лагеря, неудобными.
Сама смерть Гиммлера тоже быстро превратилась в почву для слухов. Наиболее документированная версия — самоубийство цианидом во время медицинского осмотра 23 мая 1945 года. Британский Музей военной разведки описывает, как врач заметил маленький синий предмет, спрятанный в щеке Гиммлера; тот сжал зубы, раздавил капсулу и умер через несколько минут. Версия о том, что его «убили британцы», встречается в публицистике и конспирологических пересказах, но серьёзной доказательной базы у неё нет.
После войны Губарев не стал героем газетных передовиц. Он работал шахтёром в Тульской области, был крепильщиком и проходчиком, жил скромно и долго почти не рассказывал о том, что произошло в мае 1945-го. По воспоминаниям, заговорил об этом лишь в 1960-е, когда услышал, как в эфире снова и снова повторяется версия о «героическом» британском захвате Гиммлера. Тогда личная память столкнулась с публичной историей. Но даже после этого государственных наград за задержание Гиммлера Губарев и Сидоров не получили.
В этой истории нет необходимости отнимать у британцев их часть финала. Они действительно контролировали территорию, оформили задержание, установили личность, доставили Гиммлера в лагерь для интернированных, провели допросы и стали свидетелями его смерти. Но если верить советским документам и показаниям Губарева, решающий первый момент — тот, где подозрительные люди могли пройти мимо и исчезнуть, — принадлежал двум советским солдатам. Не генералам, не разведчикам из романа, не специально подготовленной группе, а двум бывшим пленным, которые просто не ушли пить кофе, когда можно было уйти.
И, возможно, именно поэтому эта история так цепляет. Она не о том, кто красивее вписал своё имя в официальную сводку. Она о том, как история иногда поворачивается на малом жесте: не поверить, не отпустить, настоять, довести до комендатуры. Гиммлер строил империю страха, распоряжался судьбами миллионов и в конце пытался спрятаться за чужой фамилией. Его остановили люди, которых его же система войны пыталась уничтожить, а их собственная система потом не захотела сделать слишком заметными.
В этом есть почти античная ирония. Один из главных организаторов нацистской машины смерти был остановлен не парадной армейской легендой, а двумя выжившими из лагерей. Не теми, кому история заранее приготовила место на пьедестале, а теми, кого она обычно записывает мелким шрифтом внизу страницы.
Теперь Вы знаете больше
